Возражение 4. Далее, то, что совершеннее по природе, сильнее и в действии. Но совершенная плоть не может подвергнуть порче соединенную с ней душу, в противном случае душу нельзя было бы очистить от первородного греха до тех пор, пока она соединена с телом. Следовательно, еще в меньшей степени душа может быть подвержена порче из-за семени.
Возражение 5. Кроме того, Философ говорит, что «никто не винит тех, кто безобразен от природы, винят тех, кто безобразен из-за небрежности и нежелания упражняться»[529]. Но «безобразными от природы» считают тех, которые таковы от рождения. Следовательно, все, что получено через порождение, не наказуемо и не греховно.
Этому противоречит сказанное апостолом о том, что «одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть» (Рим. 5:12). При этом сказанное нельзя понимать как метафору или предположение, поскольку [в другом месте Писания] читаем: «Завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:24). Таким образом, из этого следует, что грех вошел в мир от первого человека через порождение.
Отвечаю: согласно положениям католической веры нам надлежит утверждать, что первородный грех прародителя передан его потомкам через порождение. По этой причине детей крестят вскоре после их рождения, что указывает на то, что они должны быть очищены от некоей скверны. Противоположное мнение принадлежит пелагианской ереси[530], на что во многих своих работах указывает Августин.
Положение о том, что грех нашего прародителя был передан его потомкам через порождение, пытались разъяснить многие авторы, и делали они это по-разному Так, некоторые, указывая на то, что субъектом греха является разумная душа, утверждали, что разумная душа передается вместе с семенем, в силу чего, по их мнению, одна подвергшаяся порче душа может производить другие подобным же образом испорченные души. Другие, отвергнув такое воззрение как заблуждение, пытались доказать, что вина души родителя может быть передана детям и без передачи души, а так, как дети могут унаследовать от родителя телесный изъян, когда [например] от прокаженного рождается прокаженный или же от страдающего подагрой отца – страдающий подагрой сын, что связано с некоторым повреждением семени, хотя [само по себе] это повреждение не является проказой или подагрой. И коль скоро, говорили они, тело адекватно душе, а изъяны души сказываются на теле, и наоборот, то точно так же и вина души передается ребенку через семя, хотя само по себе семя и не является субъектом вины.
Но все такого рода объяснения неудовлетворительны. Действительно, мы видим, что некоторые телесные изъяны передаются от родителя к ребенку через порождение. Более того, порою из-за изъяна в телесном навыке передаются даже некоторые изъяны души, как это бывает в случае рождения слабоумного от слабоумного. Однако само обладание изъяном как следствием порождения, похоже, исключает какую бы то ни было вину, которая по своей сущности является чем-то произвольным. Таким образом, если допустить, что передается разумная душа, то уже одного того, что это осквернение [грехом] души ребенка не связано с его волей, вполне достаточно, чтобы снять с него обвинение, а вместе с ним и необходимость наказания за него (ведь, как сказал Философ, «никто не станет ругать слепого от природы, скорее, напротив, его пожалеют»[531]).
Поэтому нам надлежит разъяснять это положение иначе, и говорить, что коль скоро все произошедшие от Адама люди обладают одной общей им природой, которую они получают от своих прародителей, то их можно рассматривать как одного человека, что подобно тому, как в гражданских вопросах все члены одного сообщества полагаются как бы одним телом, а все сообщество в целом – одним человеком. Ведь сказал же Порфирий, что «через причастность к виду большое число людей образует одного»[532]. Таким образом, все множество рожденных от Адама людей образует множество членов единого тела. Но действие одного члена тела, например руки, является произвольным в соответствии с волей не руки, а являющейся первым двигателем членов души. Поэтому убийство, совершенное посредством руки, вменяется руке в вину не как тому, что рассматривается [само по себе и] отдельно от тела, а как тому, что принадлежит человеку и приводится в движение первым началом движения человека. И то же самое можно сказать о присутствующей в рожденном от Адама человеке неупорядоченности, которая является произвольной в соответствии не с его волей, а с волей его прародителя, подвигающего всех, кто от него происходит, посредством движения порождения подобно тому, как воля души подвигает все члены к их действиям. Поэтому грех, который таким вот образом передается от прародителя к его потомкам, называется «родовым», в то время как грех, который передается от души к телесным членам, называется «актуальным». И как совершенный членом тела актуальный грех является грехом этого члена лишь постольку, поскольку член является частью человека, по каковой причине он носит название «человеческого греха», точно так же и первородный грех является грехом этого вот [конкретного] человека лишь постольку, поскольку человек получает природу от своего прародителя, по каковой причине он носит название «природного греха», согласно сказанному [в Писании]: «Мы… были по природе чадами гнева» (Еф. 2:3).
530
2. E. H. Трубецкой в своей работе «Философия христианской теократии в V-ом веке» пишет об учении Пелагия следующее: «Главный фактор спасения у Пелагия – свободная личность, спасающаяся индивидуальным усилием своей воли; принцип Августина, выдвинутый им против Пелагия, есть всесильная благодать, идеальным воплощением которой может служить лишь всесильная церковь. Казалось бы, что общего может быть между пелагианским принципом спасения по заслугам и мировыми событиями того времени? Какое может быть соотношение между пелагианским отрицанием наследственного греха и социальными вопросами той эпохи? Между тем на самом деле такое соотношение существует, и притом самое непосредственное; ибо этими двумя пелагианскими учениями кладется в основу религиозной жизни крайне индивидуалистическое начало, грозящее ниспровержением всего социального здания церкви. Этими двумя положениями отрицается единство человеческого рода как организованного целого. Ибо человечество уже не представляется органически связанным ни в едином земном родоначальнике Адаме, ни в духовном родоначальнике Христе. Отдельный индивид ничем не связан с родом человеческим. Он не связан с его прошедшим, с его историей: он свободен от грехов своих предков и не может передать своих грехов или доблестей потомству; он не связан солидарной связью со своими ближними ни в настоящем, ни в прошедшем, ни в надежде на будущее. Мы не согрешаем и не умираем в Адаме, грех Адама повредил ему одному, и каждый из нас есть индивидуальный виновник своего греха. С другой стороны, мы не спасаемся, не воскресаем во Христе даром благодати Божией, но спасаемся нашими индивидуальными заслугами: каждый из нас есть индивидуальный виновник своего спасения».