Ответ на возражение 1. Противоположности не могут сказываться об одном и том же в одном и том же отношении, но ничто не препятствует тому, чтобы они сказывались об одном и том же под разными аспектами. И именно так противоположности сказываются о Христе, то есть в отношении не одной и той же, а различных природ.
Ответ на возражение 2. Атрибуция того, что несовершенно, Богу в Его божественной Природе является богохульством, поскольку это будет умалением Его чести. Но в приписывании этого Ему в принятой Им природе нет никакого богохульства. Поэтому в постановлении Эфесского собора сказано: «Бог не пренебрегает ничем, что может послужить спасению человеков. Ибо никакая принятая Им ради нас низость не может повредить ту Природу, которая не может претерпеть никакого вреда, но через делание низкого своим спасает нашу природу. Посему видя, что эти низкие и никчемные вещи, никоим образом не повреждающие божественную Природу, споспешествуют нашему спасению, кто осмелится утверждать, что причиняющее наше спасение может причинить вред Богу?».
Ответ на возражение 3. Быть принятой свойственно человеческой природе не в ее «подлежащем», а как таковой, и таким образом это не приличествует Богу.
Раздел 5. Может ли то, что принадлежит человеческой природе, сказываться о божественной Природе?
С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что то, что принадлежит человеческой природе, может сказываться о божественной Природе. Ведь то, что принадлежит человеческой природе, сказывается о Сыне Божием и Боге. Но Бог есть Его собственная Природа. Следовательно, то, что принадлежит человеческой природе, может сказываться о божественной Природе.
Возражение 2. Далее, плоть принадлежит человеческой природе. Но, как говорит Дамаскин, «согласно с учением блаженных Афанасия и Кирилла мы говорим, что естество Слова воплотилось»[239]. Следовательно, похоже, что по этой причине то, что принадлежит человеческой природе, может сказываться о божественной Природе.
Возражение 3. Далее, то, что принадлежит божественной Природе, принадлежит человеческой природе Христа, например, знать будущее и обладать силой спасения. Следовательно, похоже, что по этой причине то, что принадлежит человеческой природе, может сказываться о божественной Природе.
Этому противоречат следующие слова Дамаскина: «Говоря о Божестве, мы не приписываем Ему отличий», то есть свойств, «человечества, поскольку не говорим, что Божество подлежит страданию или что Оно сотворено»[240]. Но Божество – это божественная Природа. Следовательно, то, что принадлежит человеческой природе, не может сказываться о божественной Природе.
Отвечаю: то, что принадлежит чему-то одному, может сказываться о другом только в том случае, если первое и второе суть то же самое; так, «смешливость» можно предицировать только человеку. Затем, в тайне Воплощения божественная и человеческая природы не являются тем же самым, но таковой является ипостась двух природ. Поэтому если природы понимать отвлеченно, то принадлежащее одной природе не может сказываться о другой. Однако конкретные слова сказываются об ипостаси природы, и потому посредством конкретных слов можно сказываться как о том, что принадлежит обеим природам (например, посредством слова «Христос», которое означает «и помазавшее Божество, и помазанную человечность»), так и о том, что принадлежит одной из природ, – или только божественной Природе (например, посредством слов «Бог» и «Сын Божий»), или только человечности (например, посредством слов «Человек» и «Иисус»). Поэтому папа Лев говорит: «Неважно, какую субстанцию мы называем Христом, ибо единство личности остается нераздельным и неразлучным во всем Сыне Человеческом по плоти и во всем Сыне Божием по Божеству, по которому Он единосущен Отцу».
Ответ на возражение 1. В Боге Лицо и Природа суть одно и то же, и в силу этого тождества божественная Природа сказывается о Сыне Божием. Однако она обладает иным модусом предикации, и потому кое-что из того, что сказывается о Сыне Божием, не сказывается о божественной Природе; так, мы говорим, что Сын Божий рожден, но мы не говорим, что рождена божественная Природа, о чем уже было сказано нами в первой части (I, 39, 5). И точно так же, ведя речь о тайне Воплощения, мы говорим, что Сын Божий страдал, но мы не говорим, что страдала божественная Природа.