Ответ на возражение 1. Преходящее сыновство, по причине которого о Христе говорят как о Сыне Человеческом, устанавливает Его Лицо не так, как это делает вечное Сыновство, а как нечто последующее преходящему рождению. Следовательно, если бы имя сына было таким вот образом приложено к Отцу или Святому Духу, то это никак бы не спутало представления о божественных Лицах.
Ответ на возражение 2. Унаследованное сыновство есть своего рода причастность естественному сыновству, но в нас оно имеет место по усвоению Отцом, Который является началом естественного сыновства, и по дару Святого Духа, Который является любовью к Отцу и Сыну, согласно сказанному [в Писании]: «Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва!» (Отче!)» (Гал. 4:6). И потому как благодаря воплощению Сына мы вступили в наследие усыновления по уподоблению Его естественному сыновству, точно так же и в случае воплощения Отца мы вступили бы в наследие усыновления от Него как от начала естественного сыновства и от Святого Духа как от связующего Отца и Сына.
Ответ на возражение 3. Нерожденность приличествует Отцу в отношении вечного рождения, и это никак не могло бы быть отменено рождением преходящим. О Сыне же Божием говорят как о посланном в отношении Воплощения постольку, поскольку Он [произошел] от другого, без чего Воплощение не отвечало бы природе миссии.
Раздел 6. Может ли несколько божественных Лиц принять одну и ту же индивидуальную природу?
С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что два божественных Лица не могли бы принять одну и ту же индивидуальную природу. В самом деле, в таком бы случае могло получиться или несколько людей, или один. Но нескольких получиться не могло, поскольку как одна божественная Природа в нескольких Лицах не создает нескольких богов, точно так же и одна человеческая природа в нескольких личностях не создает нескольких людей. Однако не могло бы получиться и только одного человека, поскольку один человек, то есть «этот вот человек», указывает на одну личность, и в таком бы случае различие трех божественных Лиц было разрушено, что недопустимо. Следовательно, два или три Лица не могли бы принять одну человеческую природу.
Возражение 2. Далее, как уже было сказано (2), принятие получило свое завершение в единстве Лица. Но Отец, Сын и Святой Дух не являются одним Лицом. Следовательно, три Лица не могли бы принять одну человеческую природу.
Возражение 3. Далее, как Дамаскин[63], так и Августин[64] говорят, что из воплощения Бога-Сына следует, что все, что сказывается о Сыне Божием, сказывается и о Сыне Человеческом, и наоборот. Таким образом, если бы три Лица приняли одну человеческую природу, то из этого бы следовало, что кто-либо, сказываясь о каждом из трех Лиц, сказывался бы также и о человеке, и наоборот, сказываясь о человеке, он сказывался бы также и о каждом из трех Лиц. В результате этого то, что приличествует Отцу, а именно порождение Сына, будучи сказываемым о человеке, тем самым сказывалось бы и о Сыне Божием, что недопустимо. Следовательно, принятие тремя Лицами одной человеческой природы является невозможным.
Этому противоречит следующее: воплощенное Лицо обладает самостоятельным бытием в двух природах. Но три Лица обладают самостоятельным бытием в одной божественной Природе. Следовательно, они также могут обладать самостоятельным бытием в одной человеческой природе тем способом, каким человеческая природа может быть принята тремя Лицами.
Отвечаю: как уже было сказано (2, 5), соединение души и тела в Христе не создало ни новой личности, ни новой ипостаси, но божественным Лицом, или ипостасью, была принята одна человеческая природа, что, разумеется, произошло не посредством силы человеческой природы, но – посредством силы божественного Лица. Затем, свойство божественных Лиц таково, что одно не исключает другое от причастности одной и той же природе, но – только от причастности одному и тому же Лицу. Следовательно, коль скоро в тайне Воплощения, по словам Августина, «целокупной причиной делания является сила делателя», нам надлежит судить о ней с точки зрения достоинства принимающего божественного Лица, а не с точки зрения достоинства принимаемой человеческой природы. Следовательно, нет ничего невозможного в том, чтобы два или три божественных Лица приняли одну человеческую природу, однако представляется невозможным, чтобы они приняли одну человеческую ипостась или личность. По этой причине Ансельм говорит, что «несколько Лиц не может принять одного и того же человека в единство Лица».