С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что в Христе не было дара страха. В самом деле, надежда, пожалуй, сильнее страха, поскольку, как было показано выше (ИИ-И, 40, 1; ИИ-И, 42, 1), объектом надежды является благость, а страха – зло. Но, как уже было сказано (4), в Христе не было добродетели надежды. Следовательно, точно так же в Нем не было и дара страха.
Возражение 2. Далее, посредством дара страха, как говорит Августин, мы боимся или быть отделенными от Бога, и тогда это «непорочный» страх, или быть покаранными Им, и тогда это «рабский» страх[120]. Но Христос не боялся ни быть отделенным от Бога грехом, ни быть покаранным Им по причине преступления, поскольку Он, как будет показано ниже (15, 1), не мог согрешить. И коль скоро никто не боится невозможного, то, следовательно, в Христе не было дара страха.
Возражение 3. Далее, [в Писании] сказано, что «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4:18). Но Христос обладал самой совершенной любовью, согласно сказанному о «превосходящей разумение любви Христовой» (Еф. 3:19). Следовательно, в Христе не было дара страха.
Этому противоречит сказанное [в Писании] о том, что Он «страхом Господним исполнится» (Ис. 11:3).
Отвечаю: как уже было сказано (ИИ-И, 42, 1), страх связан с двумя объектами, одним из которых является само вызывающее страх зло, а другим – то, что в силах содеять нам зло, как [например] мы боимся царя, который властен обречь нас на смерть. Но то, что может причинить вред, боятся постольку, поскольку оно обладает некоторой превосходящей силой, сопротивляться которой было бы весьма затруднительно (ведь если бы ее можно было легко превозмочь, то нечего было бы и бояться). Из этого очевидно, что страх вызывает только то, что обладает некоторым превосходством. Поэтому когда о Христе говорят, что у Него был страх Господень, то имеют в виду не страх перед злом отделения от Бога по причине преступления и не страх перед злом наказания за грех, а страх перед божественным превосходством, преисполненная которым и ведомая Святым Духом душа Христа обращалась к Богу в акте благоговения, в связи с чем читаем, что во всем Он «услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). В самом деле, Христос как человек обладал этим актом благоговения к Богу полнее и совершеннее чем кто бы то ни было, по каковой причине в Священном Писании сказано о том, что Он исполнен страхом Господним.
Ответ на возражение 1. Навыки к добродетелям и дарам сами по себе и по преимуществу относятся к благости, а уже вследствие этого они относятся и к злу, поскольку, как сказано во второй [книге] «Этики», природа добродетели такова, что она побуждает совершать добрые действия[121]. Следовательно, природа дара страха такова, что он относится не к самому тому злу, с которым связан страх, а по преимуществу к той благости, а именно [благости] Бога, Который властен причинить нам зло. С другой стороны, надежда как добродетель относится не только к Подателю блага, но и к самому тому благу, которым еще не обладают. Поэтому Христу, Который уже обладал совершенным благом блаженства, мы не усваиваем добродетели надежды, хотя и усваиваем дар страха.
Ответ на возражение 2. В этом аргументе речь идет о том страхе, объектом которого является само зло.
Ответ на возражение 3. Совершенная любовь изгоняет рабский страх, который преимущественным образом относится к наказанию. Но этого вида страха не было в Христе.
Раздел 7. Наличествовали ли в Христе благодатные дары?
С седьмым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что в Христе не было благодатных даров. В самом деле, тому, кто обладает чем-либо во всей его полноте, незачем обладать этим же по причастности. Но Христос обладал полнотой благодати, согласно сказанному [в Писании]: «Полное благодати и истины» (Ин. 1:14). Но благодатные дары, похоже, есть своего рода причастности, сообщаемые различно и отдельно каждому одариваемому, согласно сказанному [в Писании]: «Дары различны» (1 Кор. 12:4). Следовательно, похоже, что в Христе не было никаких благодатных даров.
Возражение 2. Далее, то, что кому-либо присуще, вряд ли может считаться дарованным ему. Но человеку Христу было присуще изобилие слова мудрости и знания, обладание силой для исполнения чудесных дел и т. п., то есть все то, что связано с благодатными дарами, поскольку, как сказано [в Писании], Он есть «Божия сила и Божия премудрость» (1 Кор. 1:24). Следовательно, Христу не приличествовало иметь благодатные дары.