Ответ на возражение 2. Ничто не препятствует тому, чтобы нечто было бесконечным в одном отношении и конечным в другом, как когда мы, рассуждая о количествах, предполагаем поверхность бесконечной по длине и конечной по ширине. Поэтому даже если бы и существовало бесконечное количество людей, то эта бесконечность была бы относительной, а именно со стороны множества, тогда как со стороны сущности люди были бы конечны, поскольку сущность всех их ограничивалась бы одной видовой природой. Просто же сущностно бесконечным, как было показано в первой части (I, 7, 2), является [только] Бог. Но надлежащим объектом ума, как сказано в третьей [книге трактата] «О душе», является «суть бытия вещи»[164], с которой связано понятие вида. Поэтому душа Христа, вместимость которой, как уже было сказано (1), конечна, достигает, но не разумеет то, что является просто сущностно бесконечным. А вот наличествующая в тварях бесконечность в возможности может разуметься душой Христа, поскольку по своей сущности, в отношении которой она не бесконечна, она сопоставима с этой душой. Ведь даже наш ум мыслит универсалии, например природу рода или вида, которые по-своему бесконечны, поскольку могут сказываться о бесконечном количестве [вещей].
Ответ на возражение 3. Бесконечным во всех отношениях может быть только что-то одно. Поэтому Философ говорит, что коль скоро тела обладают размерами в любой своей части, существование нескольких бесконечных тел невозможно[165]. Однако если что-либо бесконечно в одном отношении, то ничто не препятствует тому, чтобы существовало несколько таких бесконечных вещей; так [например] мы можем допустить существование нескольких линий бесконечной длины, расположенных на ограниченной по ширине поверхности. Поэтому, по словам Философа, бесконечность является не субстанцией, а акциденцией того, что считается бесконечным[166]. Действительно, когда бесконечное множится через посредство различных субъектов, то и свойства этого бесконечного должны множиться сообразно этим частным субъектам так, как это присуще каждому из них. Но свойством бесконечного является то, что больше него ничего нет. Следовательно, если мы возьмем некую одну бесконечную линию, то в ней не будет ничего, что было бы больше ее бесконечности; и точно так же, если мы возьмем любую другую бесконечную линию, то очевидно, что у нее будет бесконечное количество частей. Отсюда с необходимостью следует, что у этой вот конкретной линии нет ничего большего, чем все эти бесконечные части, но при этом помимо них в любой другой бесконечной линии тоже будут присутствовать свои бесконечные части. То же самое имеет место и в числах, поскольку виды четных чисел бесконечны, и точно так же бесконечны виды нечетных чисел, и при этом четных и нечетных чисел больше, чем только четных. Поэтому нам надлежит утверждать, что нет ничего большего, чем то, что бесконечно просто и во всех отношениях. То же бесконечное, которое в некотором отношении ограниченно, является наибольшим в своем порядке, но вне него оно может быть и не наибольшим. Таким образом, хотя в твари в возможности и наличествует бесконечное множество вещей, тем не менее во власти Божией их гораздо больше, чем в возможности наличествует в твари. И точно так же, хотя душа Христа простым умным знанием знает бесконечное количество вещей, тем не менее Бог посредством того же знания, или мышления, знает гораздо больше.
Раздел 4. Видит ли душа Христа Слово, или божественную Сущность, яснее, чем любая другая тварь?
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что душа Христа не видит Слово совершенней, чем любая другая тварь. В самом деле, совершенство знания зависит от того, что посредствует знанию; так, посредством доказательного силлогизма мы знаем более совершенно, чем посредством диалектического силлогизма. Но все блаженные, как было показано в первой части (I, 12, 2), созерцают Слово непосредственно в Самой божественной Сущности. Следовательно, душа Христа не видит Слово совершенней, чем любая другая тварь.