— Бухгалтер Рафаэля, которого наказали погребением.
Елена и без намёков поняла, что кто-то претворил наказание в жестокую истину.
— Где Рафаэль?
Веном вновь ответил прямо:
— На месте, где этого человека сегодня должен были закопать. Поскольку это не случайность, убийца мог скрыться где угодно. Но то место — наша единственная зацепка.
— Да. — Судя по крови, притоптанной грязи и траве, именно здесь жертву убили, а значит, запах убийцы должен быть сильным. Отделив вампирскую подпись Венома, Елена сосредоточилась на аромате фиалке во льду… но, из-за вони резни нельзя уверенно заявлять, что это не запах жертвы. Держа руки на животе, она опустилась на колени — осторожно, чтобы не встать в брызги крови — и наклонилась, но всё ещё не могла достать до жертвы. Ей пришлось бы опереться на улики.
— Веном, держи меня за талию.
Спустя мгновение её обхватили сильными, холодными руками. Елена сопротивлялась инстинктивному желанию сбросить интимное прикосновение — да, Веному сложно было доверять — и наклонилась ниже, чтобы втянуть запах открытой кожи. Ноты фиалки, льда. А под ними скрытый оттенок чего-то лёгкого, фруктового. Арбуза?
— Хватит.
Веном стиснул её сильнее, и Елена почти надеялась, что он бросит её на тело. Но он так не сделал, и через несколько мгновений, она вновь стояла на своих двоих.
— Я уловила его запах, — сказала она, указывая на тело, — и отсеяла твой. Кто-нибудь ещё был на месте преступления?
Он указал наверх.
— Лишь Иллиум, и он не приземлялся.
«Хорошо», — подумала Елена, значит, нотка яда принадлежала убийце. Сосредоточившись на ней, она начала разделять ноты ароматов, создавая более точный профиль. Богатый и сладкий олеандр с тонкой струйкой тёмной смолы, навевающей несогласованность, а под ними оттенок свежих красных ягод. Но запах олеандра, такой опьяняющий, подавил аромат ягод. Она шла по следу, едва замечая, идущего рядом, Венома и, парящего над ней, Иллиума. Запах разносился по Центральному парку, словно убийца прогуливался. Учитывая его уверенность, Елена почти ожидала потерять след у озера, но, поразительно, убийца не ушёл по воде. Вместо этого, след привёл к Пятой авеню, где обольстительный олеандр оборвался. Елена поняла, что убийца сел в такси. Выдохнув, она махнула Иллиуму спуститься.
— След исчез, — объявила она. — Отведи меня туда, где жертву должны были закопать. Может убийца побывал там.
Лишь пролетая над Гудзоном, Елена поняла, что они направлялись к поместью Рафаэля.
Она предположила, что место погребения должно находиться где-то за пределами, но была глубоко потрясена, когда Иллиум приземлился на краю леса, отделяющего особняк Рафаэля от дома Микаэлы.
Иллиум остался у леса, а Елена пошла вглубь него.
«Архангел?»
«Пятьдесят метров направо».
Рафаэль протяну руку, когда Елена подошла ближе, но она её не приняла, а уставилась на прямоугольную яму размером с гроб.
— И когда, — спросила она, — ты собирался сказать, что он похоронен у нашего дома? — Она понимала, что Рафаэлю нужно контролировать вампиров, причём жестоко, но это…
Взгляд холодных голубых глаз, ярких даже в ночной тьме, встретился с её.
— Мне нужно, чтобы он находился близко для поддержки ментальной связи.
— Сколько их ещё? — прошептала она, борясь с тошнотой. Елена прежде гуляла в этом лесу, может, наступала на кого-то.
— Нисколько, Охотница Гильдии.
Его ледяной тон должен был напугать, но она так разозлилась.
— Рафаэль, ты понимаешь, что неправильно всё скрывать от меня. Но продолжаешь намеренно так поступать. — Выражение его лица не изменилось, но Елена понимала, что права. — Почему?
— Потому что у тебя сердце смертного. — Безжалостное заявление.
Она содрогнулась от удара словом.
— Это так плохо?
— Дело не в том плохо это или хорошо, — цвет глаз стал бесчеловечным, — это просто факт. Скажи я тебе, и ты зациклилась бы на этом. Продолжала бы прокручивать в голове, пока не решила, что здесь невозможно жить.
Это жестокая правда, которую он видел с холодной ясностью. Злость смешалась с другими, более глубокими эмоциями, и на то, чтобы обрести контроль у Елены ушли тридцать секунд.
— Архангел, я хочу кое о чём тебя попросить.
Он отдал ей своё сердце, дал ей власть над ним, но до сих пор она никогда не пользовалась этим.
— Что, Охотница Гильдии? — Так формально и отстранённо.
Внутренний ребёнок Елены, брошенный матерью и отцом, боялся давить на Рафаэля, потому что он мог её бросить. От этого тошнило, но она должна. Должна занять позицию.
— Вычеркни это наказание из списка. Уверена, есть и другие.
Долгий момент Рафаэль стоял неподвижно, словно каменная статуя.
— Ты смилостивиться просишь, Охотница?
— Нет, — вдумчиво, протянула она, — я прошу, как твоя супруга. Не стоит портить наши отношения.
Архангел Нью-Йорка сомкнул пальцы на её горле, не угрожающе, а доминирующе.
— Наши отношения настолько слабы?
— Нет. — За них… за него она будет сражаться до самой смерти. — Они весьма неординарные, и заслуживают защиту от всего дерьма, которое свалит на нас мир.
Металлический оттенок ушёл из глаз, теперь они были пронзительно голубые, как полуденное небо в горах.
— Ах, Елена, какое красноречие.
— Я говорю то, что думаю. — Желудок завязался в тысячу узлов.
— Я скажу Дмитрию придумать новое наказание.
Когда Елена смогла сделать глубокий вдох, лёгкие наводнил воздух.
— Уверена, у него не возникнет с этим проблем. — Дмитрий был самым древним вампиром из всех, кого Елена встречала… и он тащился от боли. — Нет здесь того запаха.
— Я и не ожидал его здесь найти. Вампира должны были доставить сюда гораздо позже, после того, как он передал бы дела. — Рафаэль поглаживал большим пальцем жилку на шее супруги. — Елена, что я чувствую в тебе? — Страх, коварный диверсант, грозящий украсть её у архангела.
Она едва заметно тряхнула головой.
— Дело не в тебе. — Спустя секунду, она продолжила. — А во мне. Я не такая и иногда моя непохожесть вырывается на поверхность.
Поглаживая её шею, Рафаэль притянул Елену ближе и прижался к её губам в медленном, глубоком поцелуе, напоминая, что ночной кошмар не властен над ней, она принадлежала архангелу. Когда они отстранились друг от друга, его охотница прижала пальцы к своим влажным губам.
— Shokran[6], Архангел.
— Всегда, пожалуйста, Охотница Гильдии. — Соприкасаясь крыльями, они пошли к дому. — Убийство — послание.
— Вопрос в том, от кого… — Елена замерла. — От убийцы пахло пьянящим олеандром. Так пахнет цветок, а ещё токсичный яд.
— Неха.
Оставив Елену нежиться в ванне, хотя его манила мысль присоединиться, Рафаэль спустился в библиотеку и позвонил Нехе. Архангел Индии не торопилась отвечать, а когда появилась на мониторе, от её облика веяло арктическим холодом.
— Рафаэль. — Она стянула волосы в пучок, а чёлки никогда не было, и её прекрасное лицо выглядело изумительно. Впечатление усиливало белое шёлковое сари, аккуратно закреплённое на плече тончайшей полоской мелких гранёных бусин. На шее Нехи было ожерелье в форме шипящей чёрной змеи. Конечно же, Рафаэль знал, что это не ожерелье.
— Неха, — поздоровался он, наблюдая, как кобра оборачивалась вокруг её руки. — Ты знаешь, почему мы с тобой сейчас разговариваем.
Как сказала ему Елена, погружаясь в ванну, у вампира странные, неожиданные запахи, поэтому потенциальный запах яда мог ничего не значить. Но, по словам Венома, Неха метила своих обращённых.
Королева Змей и Ядов изогнула губы в улыбку, такую же холодную, как и кровь её любимых существ.
— Это всего лишь игра, Рафаэль.
Смертные, возможно, обратились бы к её совести, надавили на жалость, чтобы вызвать чувство вины за бессмысленную смерть — хотя, вероятнее, смерти — которую повлекли её действия, но Рафаэль разговаривал с её гордостью.