Ноги вдруг начали болеть, хотя всего несколько секунд назад все было в порядке. Только увидев эти раны, Меган осознала, что они есть, и почувствовала боль, хотя порезы были и неглубоки, и крови почти не было, только тонкая засохшая полоска на каждом.
Осторожно промыв порезы теплой водой без мыла, Меган высушила ноги полотенцем. Найдя в ящике под раковиной неоспорин[11], нанесла на ранки мазь. Сменив трусики и опять надев те же джинсы, сняла грязную кофту, вымыла верхнюю половину тела, воспользовалась дезодорантом и быстро надела свежую футболку.
Обнаружение порезов встревожило Меган.
И испугало.
Первой мыслью было предположение о том, что это наказание, что, хотя она подчинилась приказанию и ничего не сделала, живущее в доме существо знало, о чем она думала, и захотело доказать ей, что оно может добраться до нее в любое время, когда ему заблагорассудится, несмотря на все ее предосторожности. Если это так, то что произойдет, если она решится рассказать родителям о порезах? И что произойдет с ними, если они узнают? Безопаснее всего продолжать молчать и страдать.
Однако где-то в глубине ее сознания жила неотвязная мысль о том, что ее порезала не какая-то сторонняя сила, а она сама. В каком-то смысле эта мысль была даже страшнее. Потому что, как Меган ни старалась, не могла вспомнить, чтобы это делала, и ей не приходила в голову ни одна причина, которая могла бы заставить ее с собой такое сотворить.
Возможно, она сходит с ума. Возможно, все, что, как ей казалось, происходило, не случалось вовсе. Возможно, она вовсе не получала жутких сообщений. Возможно, когда в ее комнате ночевали подруги, от стены вовсе не отделилось чудовище. Возможно…
Нет. Одно из этих сообщений видела и мама
Сними штаны.
а другое – Джеймс
Я убью вас обоих.
и подруги перепугались и из-за того, что выдавала вышедшая из-под контроля доска для спиритических сеансов, и из-за фигуры, которую все видели в углу еще до того, как заснули. Все эти вещи были реальны.
Меган подалась вперед, глядя на себя в зеркало. Нет, она не безумна. Просто попала в ситуацию, отдающую безумием.
Но как она может ей противостоять?
Меган спустилась на первый этаж, где ее уже ждала мама.
– Ты готова? – спросила она.
– Да, – ответила Меган.
Они собирались идти в центр: мама – на работу, а она – в библиотеку. Меган закончила читать еще одну книгу, и ей полагался приз от программы летнего чтения. Программа уже почти подошла к концу, так что подарков становилось все меньше, и ей хотелось получить свой пораньше, чтобы это точно было что-то стоящее. Разумеется, библиотека откроется только через час, но можно было бы посидеть в офисе мамы, и они могли бы пообщаться – что-то вроде сближающего общения мамы и дочки. И возможно, она даже могла бы…
Меган вдруг подумала о порезах на своих ногах.
Нет.
Они уже вышли за дверь, когда мама в последний момент вспомнила, что забыла флэшку, так что Меган осталась стоять в палисаднике, пока мама возвращалась обратно в дом. Она качнула качели из автомобильной покрышки, дивясь тому, что папа не снял их с дерева, поскольку ни она, ни Джеймс ими не пользовались. Потом подумала: «Интересно, а почему на них не качается Джеймс? Ведь он должен бы быть от них в восторге».
По тротуару медленно прошагал мужчина, прошагал, прилагая почти комичные по своей очевидности усилия не смотреть ни на их дом, ни на их двор. Меган нахмурилась. В этом мужчине было что-то знакомое, и она попыталась вспомнить, где могла видеть его раньше. Он был немолод, на голове – надетая козырьком назад желтая бейсболка, и, хотя Меган была почти уверена, что он не живет на этой улице и у него, похоже, нет причин здесь находиться, он прошел мимо, потом перешел на другую сторону улицы и снова прошел уже в обратном направлении, по-прежнему избегая смотреть на их двор.
Это было странно.
Но тут из дома вышла мама, и Меган сразу же про него забыла.
– Пошли, – сказала мама.
Отойдя от дома, Меган сразу же почувствовала себя лучше. Нет, страх ее не отпустил – в последнее время он оставался с ней всегда, – но она ощутила легкость: как телесную, так и умственную. Меган заметила это отличие лишь теперь, когда отдалилась от дома и двора – когда она находилась там, ее словно придавливала какая-то тяжесть. Она медленнее соображала, медленнее двигалась. Пока Меган была дома, это казалось ей чем-то совершенно нормальным, но едва она покидала участок – словно сбрасывала двадцать фунтов веса. И IQ вырастал на двадцать баллов.