- Et tu[1], мистербоб?
Арколианец вскинул голову на коммерсанта.
- В самом деле, джеймсоджеймс?
Мэй покачал головой:
- Прости великодушно. Это буквальная аллюзия «и ты Брут»? – как сказал пронзенный клинками император, падая под ноги ударившему его другу.
- В самом деле? Ну, тогда понятно. Так много занимательных привычек, обычаев, цитат в речи, у вас, землян. Да еще эта тенденция ссылаться на поступки какой-либо личности, записанной в анналах истории или литературы.
- Но это не литература, – Мэй воздел было палец, собираясь, как обычно, прочитать инопланетянину краткую, но выразительную лекцию, но закончил тем, что лишь покачал головой.
- Да. Я вас понял. мистербоб загнул «пальцы» на обеих конечностях.
- Джеймсоджеймс, я хотел бы кое-что обсудить с вами. Ваше настоятельное желание во что бы то ни стало оградить меня от участия в освобождении мистергерцога производит удручающее впечатление. Насколько я понимаю, жизнь в нем намного важнее чем в вас. Насколько я обоняю, вы готовы на все, чтобы принести ему свободу.
- Правильно, – сказал Мэй, – хотя сил для этого у меня пока не так много.
- Это неправда, – сказал мистербоб. – У вас есть сила, джеймсоджеймс, причем такая, о которой никто даже не догадывается. Возможно, вы еще не почувствовали, не обоняли ее.
- Возможно.
- Не хочу снова утомлять вас расспросами о странностях ваших привычек и обычаев, но есть кое-что, чего я никак не могу оставить без внимания. Этот запах разочарования после попытки контакта с маргаретхирн? Я не ошибаюсь?
Мэй кивнул:
- Я струсил. Кхм... – он махнул рукой. – В последнюю минуту перед встречей. Этот разговор не принесет ей пользы.
- А вам не кажется, что она так же близко к сердцу приняла бы нынешнее положение мистергерцога?
- Да, конечно же, еще как приняла бы! – отвечал коммерсант, – даже если бы она в жизни больше не хотела со мной встречаться, на помощь мне она придет всегда, это я знаю как свои десять пальцев... – мистербоб посмотрел на свои двупалые ручки и растерянно пощелкал ими.
- Но я не могу просить ее об этом. Она подвергнет под угрозу собственную карьеру, а этого я себе не прощу. Я не могу просить ее о том, чего не смогу ей восполнить.
- Мне кажется, я уловил в вас запах страстного желания, томления? Или я ошибаюсь?
- Конечно, вас ведь не надуешь. Но это не томление по Мэгги, или по несбывшемуся желанию. Просто тоска по прошлому, которое у нас было.
- Вы должны быть откровенны со мной, джеймсоджеймс. Разве я был не прав, подчинив вас феромонному восстановлению связи, которая когда-то существовала между вами двумя? Разве я сделал плохо, или как вы, люди говорите – неправильно?
Мэй покачал головой.
- Нет. И я уверен, что Мэгги тоже согласилась бы со мной. Тот самый момент, когда вы держали нас на полу брига? Я запомню это навсегда. Такого не забудешь.
- Да, – сказал мистербоб, – но вы сделали свой выбор сами. Вы предпочли воздержаться от дальнейших контактов с маргаретхирн.
- Потому что я люблю ее.
- Это парадоксально.
- Таковы мы, люди.
- Вы должны объяснить мне этот процесс, – сказал мистербоб. – Этот ритуальный разрыв связей для мнимого обоюдного добра, вопреки существующим эмоциональным связям...
- Это не всегда происходит, как у нас с Мэгги, – сказал Мэй. Большинство разводов – занудное занятие или сопряжены с неудобствами. Уверен, что вы это уже разнюхали, мистербоб. Я все еще по-прежнему люблю ее.
- То есть, можно сказать, отчаянно влюблены.
- Примерно в этом роде.
- И все же не унюхиваю в этом логики.
- Мы не всегда руководствуемся логикой в своих связях, мистербоб. – Со вздохом Мэй осмотрелся в комнате. – Ну как вам объяснить? Скажите-ка лучше мне вот что. Как вы ощущаете метаболизм человеческой пищи? У вас есть проблемы с какими-нибудь продуктами? Например, с теми, что содержат алкоголь?
Арколианец на секунду призадумался на некоторое время, затем встряхнул головой.
- Похоже, мы обладаем крайней совместимостью с вашими продуктами питания, что соответствует плану наших генетиков. Ваши продукты как будто для нас созданы.
Мэй кивнул в ответ и встал с места.
- Тогда я хочу познакомить вас с радостями пива.
- О! – арколианец оживленно защелкал «пальцами». – Та самая суспензия из разжиженного растительного сусла, обогащенная ныне утраченным продуктом Saccharomyces cerevisiae? Я много слышал об этом развлечении.
- Нет, – сказал Мэй. – Это просто пиво. Золотой эликсир, находящийся главным образом в руках представителей моего вида и пола и употребляемый в процессе так называемой мужской вязки. Я собираюсь познакомить вас с обоими этими явлениями.
Арколианец так затрещал клешнями, что со стороны это можно было принять за аплодисменты.
Мэй, как актер после удачного выступления, чувствуя поднимающийся триумф, направился к дверям рубки.
- Должен сказать, – заговорил мистербоб, что в процессе освоения ритуалов Разумных А-форм я еще не испытывал нашу репродуктивную систему. Совместима ли она с человеческой?
- Я не о той вязке говорю, – вмешался Мэй в его пространные рассуждения. – Мы становимся настоящими друзьями при совместном возлиянии напитков. Так что ваши репродуктивные органы тут ни при чем.
- И то правда, – растерянно пробормотал арколианец, который еще не оправился, наверное, от мысли, что ему предложат размножаться на совершенно чужой планете.
Прежде чем капитан успел покинуть помещение, на пороге появилась Чич с суровым взором. Лицо ее было строгим и серьезным, как никогда.
- Капитан, – мягко сказала она, – надеюсь, не помешала важному разговору.
- джеймсоджеймс как раз собирался отвести меня напиться, – похвастался мистербоб.
- Хотел ему объяснить кое-что о мужских... гхм, связях, – замялся капитан. – А что случилось? В чем дело, что стряслось?
- Ничего, – сказала Чич нервно. – Я получила длинноволновую передачу, там хотят поговорить с вами.
- Со мной? – удивился капитан. – И кто это так рвется поговорить со мной?
- Баррис, – ответила она.
- Это уже не смешно.
- Какие тут шутки. – Чич указала на стену, которую капитан использовал вместо доски. – Не хотите меня внести в список? Я только что закончила ковыряться с микросхемами.
- Ты же работаешь над ЧАРЛЬЗОМ.
- Но не хочу оставаться в стороне. Чем я хуже остальных членов?
- ?
- Экипажа. Так вы будете отвечать на вызов? – И Чич с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.
Мэй ничего не ответил. Он раздумывал, продолжая изучать странное выражение на ее лице. Что бы все это значило?
Между тем арколианец буквально разрывался от переполнявшей его новой информации.
- Конечно, – сказала Чич, зардевшись. – Ах да, там же все сейчас разорвется. И не будет никакой связи, – и с этими словами она выскользнула за дверь.
мистербоб сейчас напоминал уродца из музея восковых фигур, в которого вставили батарейку «энерджайзер». Он возбужденно закивал, затрясся, и пальцы трещали.
- Да, да, да! Вот это разговор! Вот это я понимаю!
Рука Мэя поднялась и указала в угол.
- Вам лучше посидеть там, посланник, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. – Настроение капитана заметно изменилось, едва он узнал о новости, которую принесла Чич. Он нахмурился: – Что вы имеете в виду?
мистербоб поднялся и зашаркал в направлении, куда был уставлен палец капитана.
- Я ощущаю отчетливый обмен феромонной информацией между вами и смотричич. Она вошла в комнату с запахом испуга, опасения, который тут же начал рассеиваться, стоило вам заговорить. Ваши слова звучали грубо, резко, строго, без сантиментов, но этот запах мужской агрессивности только успокаивал ее, вовсе не пугая, и в ответ на него от нее исходил – я это явственно чувствовал – благодарный запах самки.
note 1
«Et tu, Brute?» - слова, сказанные Цезарем перед смертью предавшему его приемному сыну. - Прим. перев.