3. Будущее общество будет в состоянии легко выполнить все те задачи, которые теперь выполняет государство.
«Предположим, что необходимо устроить улицу. В таком случае жители соседних общин могут взаимно соединиться, и они сделают это дело лучше, чем министр общественных работ. Или, предположим, необходима железная дорога. И тут также заинтересованные общины соорудят нечто совсем иное, чем предприниматель, который построит небольшое расстояние и заработает на этом миллионы. Или нужны школы. Их можно самим устроить, и по меньшей мере так же хорошо, как это делают господа в Париже. Предположим, что враг напал на страну. В таком случае мы защитим себя сами, вместо того чтобы полагаться на генералов, которые могут изменить нам. Или крестьянин должен добыть себе орудия производства и машины. Тогда он вступает в союз с городскими рабочими, и эти последние будут доставлять ему их в виде натуральной платы за его произведения; в таком случае предприниматель, который теперь обкрадывает и рабочего, и крестьянина, станет лишним»[541]. «Или положим, что возникли небольшие раздоры или сильный желает поработить слабого. В первом случае народ сам устроит третейский суд, во втором же случае каждый гражданин вменит себе в обязанность самому вмешаться и не ждать полиции; полицейские будут так же не нужны, как и судьи и тюремные сторожа»[542].
5. Собственность
I. С прогрессом человечества, от менее счастливой жизни к жизни более счастливой, скоро исчезнет, согласно Кропоткину, не собственность вообще, а ее современная форма, т. е. частная собственность.
1. Частная собственность стала препятствием для развития человечества по направлению к высшему счастью.
Каковы же в настоящее время результаты частной собственности? «Кризис, который раньше обострялся, теперь стал хроническим; кризис в хлопчатобумажном производстве, кризис в горной промышленности, кризис в часовом деле — все эти кризисы свирепствуют теперь одновременно, и им конца не видно. Безработных теперь считают в Европе многими миллионами; десятками тысяч считают тех, которые нищенствуют по городам и собираются массами для того, чтобы с угрозами требовать «работы или хлеба». Большие отрасли промышленности уничтожаются, большие города, как, например, Шеффилд, пустеют. Все затихает там, где царствуют нужда и бедность: дети бледны, женщины за одну зиму стареют на пять лет, болезнь и смерть свирепствуют среди рабочих, — и начинают поговаривать о перепроизводстве!»[543] Можно было бы признать, что по крайней мере на крестьянское земельное владение частная собственность оказывает благодетельное влияние[544]. «Но золотой век миновал для мелкого крестьянства. Оно вряд ли сознает, как оно должно нынче пробиваться. Оно вязнет в долгах, становится жертвой скотопромышленников, кулаков и ростовщиков; вексель и ипотека губят всякую деревню еще более, чем ужасающие государственные и общественные поборы. Положение мелкой собственности отчаянное, и если мелкий деревенский землевладелец еще по имени остается собственником, то на самом деле он уже не что иное, как оброчник капиталистов и ростовщиков»[545].
Но частная собственность имеет еще и другие, косвенные результаты. «Пока мы имеем касту лентяев, которые могут питаться от нас под тем предлогом, что они должны руководить нами, до тех пор эти лентяи будут рассадником заразы для общей нравственности. Кто живет лениво и глупо, заботится постоянно только о новых удовольствиях, кто уже по сущности своего существования не может понимать солидарности и образом своей жизни развивает в себе низкий эгоизм, — тот будет всегда предаваться низким и самым грубым наслаждениям и все кругом себя унижать для своего удовольствия. Он будет жить своим кошельком, полным талерами, и своими животными потребностями, будет бесчестить и женщин, и детей, унижать искусство, театр, прессу, продаст свое отечество и его защитников, и так как у него не хватит смелости покончить с собой, он допустит умерщвление выборных своего народа, если только хоть один день будет бояться за целость своей мошны»[546]. «Год за годом растут тысячи детей в телесной и нравственной нечистоте наших больших городов, среди испорченного борьбой за насущный хлеб населения, причем каждый день они видят безнравственность, праздность, расточительность и блеск, которыми полны эти самые города»[547]. «Так порождает постоянно общество такие существа, которые неспособны к честной и трудолюбивой жизни и полны антисоциальных чувств. Оно чтит их, когда они успевают в своих преступлениях, и сажает их в смирительный дом, если они несчастливы»[548].
«Частная собственность нарушает справедливость». «Все накопленное богатство создал общественный труд, труд настоящего и прошедших поколений. Дом, в котором мы собираемся, имеет ценность только потому, что он находится в Париже, который занимает господствующее положение и в котором труд накоплялся двадцатью поколениями. Если бы его перенести на снежные поля Сибири, он сделался бы почти лишенным ценности. Вот эта машина, тобою изобретенная и для тебя патентованная, заключает в себе труд пяти или шести поколений; она имеет ценность, как часть того огромного целого, которое мы называем индустрией девятнадцатого столетия. Дать твою кружевную машину папуасам из Новой Гвианы — и она потеряет значение»[549]. «Наука и промышленность, теория и практика, изобретение и исполнение, которое ведет опять к новым изобретениям, умственная и физическая работа, — все это связано между собой. Всякое открытие, всякий прогресс, всякое увеличение наших богатств вытекает из общей физической и духовной деятельности прошлого и настоящего. По какому праву кто-либо может присвоить себе хоть малейшую частицу этого целого и сказать: это принадлежит мне, а не вам»[550]. Но это несправедливое присвоение того, что принадлежит обществу, тем не менее происходит. «С течением времени немногие присвоили себе все то, что делает возможным для людей производство товаров и рост их производительной силы. В настоящее время земля, которая своей ценностью обязана потребностям постоянно увеличивающегося населения, принадлежит меньшинству, которое может препятствовать народу в ее обработке и в действительности препятствует ему в этом или по меньшей мере не позволяет обрабатывать ее соответственно потребностям нового времени. Рудники, представляющие собой труд поколений, ценность которых основывается единственно на потребностях индустрии и на плотности населения, тоже принадлежит немногим, и эти немногие ограничивают добывание угля или запрещают его совершенно, если находят лучшее применение своим деньгам. И машины представляют собой собственность горсточки людей, и даже, если машина до нынешнего своего совершенства доведена, несомненно, тремя поколениями рабочих, она тем не менее принадлежит немногим работодателям. Дороги, которые без густого населения, индустрии, торговли и сношений были бы железным хламом, принадлежат двум-трем акционерам, которые, быть может, совсем не знают тех расстояний, из которых они извлекают княжеские доходы»[551].
2. Ступень развития, к которой относится частная собственность, будет скоро перейдена человечеством. Частная собственность осуждена на погибель[552].
Частная собственность — это историческое образование; оно «развилось, как паразит, среди свободных учреждений наших предков»[553] в самой тесной связи с государством. «Политическое устройство общества есть постоянное выражение и освящение его экономического строя»[554]. «Происхождение и право на существование государства заключается в том, что оно все делает в пользу имущих и во вред неимущим»[555]. «Всемогущество государства — это фундамент, на котором зиждется сила буржуазии»[556].