Особенно отличается от учения Христа церковное «вероучение»[654], т. е. совокупность совершенно непонятных и потому бесполезных «догматов»[655]. «Бога, внешнего Творца, начала всех начал, мы не знаем»[656]. «Бог есть дух в человеке»[657], «его совесть»[658], «познание жизни»[659]; «каждый человек сознает в себе дух свободный, разумный и независимый от плоти. Этот-то дух… есть… то, что мы называем Богом»[660]. Христос был человеком[661], «сыном неизвестного отца; не зная отца своего, он в детстве называл отцом своим Бога»[662]; и он был сыном Бога по духу, как и всякий человек есть сын Бога[663]; он был воплощением «человека, признавшего свою сыновность Богу»[664]. Те, которые «проповедуют, что Христос искупил своею кровью род человеческий, павший из-за Адама, что Бог — Троица, что Св. Дух сошел на апостолов и перешел чрез рукоположение на священство, что для спасения нужны семь таинств и т. д.»[665] «проповедуют учения, совершенно чуждые Христу»[666]. «Никогда Христос… ни одним словом не утверждал личное воскресенье и бессмертие личности за гробом»[667]; притом — это «очень низкое и грубое представление»[668]. Вознесение и воскресение из мертвых принадлежат «к самым соблазнительным чудесами[669].
Учение Христа признается Толстым за истину не на основании веры в откровение, а просто вследствие разумности этого учения. Вера в откровение была «сначала главной причиной непонимания учения, а потом и полного извращения его»[670]. Вера в Христа «не есть доверие к чему-либо, касающемуся Иисуса, но познание истины»[671].
«Существует закон эволюции, и потому… надо жить дня одной своей личной жизни, предоставляя остальное делать закону эволюции. Это — последнее слово утонченного образования нашего времени и вместе с тем того затемнения сознания, которым заняты образованные классы»[672]. «Но жизнь человеческая есть непрерывный ряд поступков; каждый день человек должен не переставая выбирать из сотни возможных для него поступков те, которые он хочет сделать; без руководства в выборе своих поступков человек, следовательно, не может жить»[673]. Руководителем же для него может быть только разум. «Разум есть тот признанный людьми закон, согласно которому должна протекать его жизнь»[674]. «Если нет высшего разума — а его нет, и ничто не может доказать его существование, — то мой разум есть высший судья моей жизни»[675]. «Все большее и большее подчинение»[676]«животной личности разумному сознанию»[677] есть «жизнь истинная»[678], оно есть жизнь в противоположность простому «существованию»[679].
«Прежде говорили: не рассуждай, а верь тому, что мы тебе предписываем. Разум обманет тебя. Только вера откроет тебе истинное счастье жизни. И человек старался верить и верил; но сношения с людьми показали ему, что другие люди зачастую верят в совершенно другое и утверждают, что это другое дает большее счастье человеку. Стало неизбежно решить вопрос о том, какая из многих вер — истинная вера; решить же это может только разум»[680]. «Если буддист, познавши магометанство, останется буддистом, он останется буддистом уже не по вере, а по разуму. Как скоро перед ним появилась другая вера и встал вопрос о том, отказаться ли от своей веры или от предлагаемой, — дать ответ на это может только разум. И если он, ознакомившись с исламом, остался буддистом, то на место прежней слепой веры в Будду встало разумное убеждение»[681]. «Человек познает истину только разумом, а не верою»[682].
«Закон разума открывается людям постепенно»[683]. «Тысяча восемьсот лет тому назад среди языческого римского мира явилось удивительное, не похожее ни на какое из прежних учений, новое учение, приписывавшееся человеку, Христу»[684]. Это учение содержит «самое строгое, чистое и полное»[685] выражение закона разума, «выше которого не поднимался до сих пор разум человеческий»[686]. Учение Христа есть сам разум[687]; оно должно быть принято людьми, «потому что только оно одно устанавливает те правила жизни, без которых никогда не жил и не может жить ни один человек, если только он хочет жить как человек, т. е. разумной жизнью»[688]. Человек, «основываясь на разум, не имеет права от него отрекаться»[689].
2. В качестве высшего закона учение Христа выдвигает любовь.
Что такое любовь? «То, что люди, не понимающие жизни, называют любовью, есть только предпочтение одних условий из личного блага перед какими-либо другими. Когда человек, не понимающий жизни, говорит, что он любит свою жену, или своего ребенка, или своего друга, он говорит этим только то, что присутствие в его жизни его жены, ребенка или друга увеличивает в его жизни его личное благо»[690].
«Истинная любовь всегда имеет в основе своей отречение от личного блага»[691] в пользу блага ближнего. Истинная любовь «есть состояние благожелательства ко всем людям, того благожелательства, которое присуще обыкновенно детям, но которое во взрослом человеке возникает только при самоотречении»[692]. «Кто из живых людей не знает того блаженного чувства умиления, хоть раз испытанного им и скорее всего в самом раннем детстве, того блаженного чувства умиления, при котором хочется любить всех: и близких, и отца, и мать, и братьев, и злых людей, и врагов, и собаку, и лошадь, и травку; хочется только одного, чтобы всем было хорошо, чтобы все были счастливы, и еще больше хочется того, чтобы самому сделать так, чтобы все были счастливы, самому отдать себя, всю свою жизнь на то, чтобы всем было хорошо и радостно. Это, и только это, есть та любовь, в которой заключается жизнь человеческая»[693].
Истинная любовь есть «идеал полного, бесконечного, божественного совершенства»[694]. «Божественное совершенство есть асимптота жизни человеческой, к которой она всегда стремится, к которой она все более и более приближается и которая тем не менее может быть достигнута только в бесконечности»[695]. «Истинная жизнь, согласно прежним учениям, состоит в исполнении приказаний закона; по учению же Христа, она состоит в наибольшем приближении к указанному и сознаваемому каждым человеком в себе божественному совершенству»[696].
Любовь, по учению Христа, есть наш высший закон. «Заповедь любви есть выражение самой сущности учения»[697]. Существуют «три и только три жизнепонимания: во-первых — личное или животное, во-вторых — общественное или языческое»[698] и «в-третьих — христианское или божественное»[699]. Человек животного жизнепонимания, «дикарь, признает жизнь только в себе… двигателем его жизни является личное наслаждение… Человек языческий, общественный человек признает жизнь уже не только в самом себе, но в совокупности личностей, — в племени, семье, роде, государстве. Двигателем его жизни является слава… Человек божественного жизнепонимания признает жизнь уже не в своей личности и не в совокупности личностей, а — в первоисточнике вечной, не умирающей жизни — в Боге… Двигатель его жизни есть любовь»[700].
671
Warin besteht mein Glaube? S. 195, 272; Das Reich Gottes ist in Euch, S. 72–73; Darlegung des Evangeliums, S. 5.