Сие случилось много лет тому назад. Некий брат-проповедник, будучи в самом начале пути, испытывал горькие муки из-за беспорядочной тоски, порой овладевавшей им с такой силой, что ни единому сердцу, если оно само не испытало ее, этого понять не дано. Как-то раз после трапезы брат сидел в своей келье и был настолько охвачен тоской, что не мог ни учиться, ни молиться, ни сделать чего-либо доброго, но только печально сидел, сложив на коленях руки, словно желая стеречь келью во славу Божью[473], ибо к прочим духовным делам был неспособен. И вот, пока он сидел, лишенный отрады, случилось так, что духовным образом ему были сказаны такие слова: «Что сидишь? Встань и войди в Мои страсти и тогда преодолеешь страдание свое!» Брат быстро поднялся, ибо понял, что эти слова прозвучали с небес, принял на себя страсти Господни, а в этих страстях утратил страдания свои, и они ему впредь так сильно не докучали.
Служитель. О милостивая Премудрость моя, Ты знаешь всякое сердце и Тебе ведомо, что для меня желанней всего, чтобы горестные страсти Твои проникли мне в самое сердце, глубже, чем кому-то другому, и чтобы из моих очей они исторгали денно и нощно бьющий источник горестных слез. Ныне, увы, я глубоко опечален, ибо страсти Твои не всегда проникают мне в сердце до самого основания и я не умею их созерцать с тою любовью, каковая достойна Тебя, избранная моя и любезная. Посему научи меня, как следует мне поступать.
Ответ Вечной Премудрости. Созерцание страстей Моих не должно проходить спешно и походя, когда выдастся время и место. Нет, ему следует совершаться в сердечной любви, в сопровождении жалоб и плача, посредством неспешного перехода от одного созерцания к другому, иначе же сердце остается не тронутым благоговением, как устам остается неведомой сладкая сердцевина, коль скоро не разжевано дерево. Если не можешь ты созерцать очами, полными слез, Мои страсти, имея в виду тяжкую скорбь, в которой Я пребывал, тогда взирай на страсти Мои ликующим сердцем, имея в виду отрадные блага, каковые обретаются в них для тебя. Ну, а если не сумеешь ни смеяться, ни плакать, тогда войди в черствость своего сердца ради Меня — и это будет не меньше, чем растечься в сладости и слезах, ибо тогда ты будешь действовать из любви к добродетели, невзирая на себя самого[474].
И дабы сказанное проникло тебе в самое сердце, послушай еще:
Суровая Моя справедливость не допускает неправды во всем естестве. Какой бы она ни была, малой или великой, она должна быть наказана и исправлена. Но как великому грешнику, совершившему, может статься, более сотни смертных грехов и обязанному, согласно уставу, каяться семь лет за всякий из них или же отвечать за нераскаянный грех в ужасном чистилище, в раскаленной печи[475] — эй, как несчастной душе до конца довести свое покаяние, и когда умолкнут ее долгие «ах» и «увы»? Не будет ли покаяние слишком продолжительным для души? Посмотри, она его сполна принесла и исправила грех благодаря Моим непорочным и достойным страстям! Посему вправе она зачерпнуть полную горсть из благородных сокровищ заслуженной Мною награды, присвоить эти сокровища. Если бы даже было ей суждено гореть в огне чистилища тысячу лет, то она в короткое время с себя сняла бы вину и покаялась и, минуя чистилище, устремилась в вечную радость.
Служитель. О Вечная Премудрость, любезная мне, научи же меня, ради Своей благостыни, как бы мне зачерпнуть и принять от этих щедрот!
Ответ Вечной Премудрости. Сие приятие совершается так:
I. С покаянием в сердце да взвешивает человек часто и сокрушенно тяжесть и вес прегрешений, коими он вызвал гнев в очах Отца своего в небесах.
II. Затем да вменит в ничто все труды в свое оправдание, ибо они, против его прегрешений — словно капля в сравнении с пучиною моря. III. И да уповает он на непомерное величие Моего оправдания, ведь самая малая капля драгоценной крови, щедро источившаяся из плоти Моей, могла бы уврачевать грехи целой тысячи мирозданий[476]. Но все же любой человек стяжает себе оправданье в той мере, в какой, страдая вместе со Мной, уподобится Мне[477]. IV. Наконец, да погрузит он в смирении и в простоте ничтожность всего своего в величие Моего оправдания и да обретет в этом опору.
Чтобы кратко тебе об этом сказать, знай: ни один из всех мастеров, искушенный в числах и в мерах, не сумел исчислить безмерного блага, скрытого в усердном созерцании принятых Мною страстей.
473
474
475
476
477