Эй, Владычица небес и земли, поднимись, стань посредницей и стяжательницей благодати у своего возлюбленного Чада, Вечной Премудрости! Ах, Вечная Премудрость, как Ты сможешь теперь мне в чем-нибудь отказать? Как я Тебя предъявляю вечному Отцу [Твоему], так предъявляю чистую, нежную, несравненную Мать[503] пред милостивым взором Твоим. Эй, милостивая, прекрасная Премудрость, воззри на нее! Посмотри ей в милые очи, так часто с любовью взиравшие на Тебя. Погляди на прелестные ланиты ее, нередко прижимавшиеся к Твоему детскому личику от избытка любви. Взгляни на сладостный рот, то и дело нежно и ласково целовавший Тебя! Брось взгляд на пречистые руки, ибо они зачастую служили Тебе! О умильная Милость, неужто Ты сможешь в чем-нибудь отказать питавшей и бережно носившей Тебя на руках, укладывавшей, поднимавшей из люльки и заботливо взрастившей Тебя?
Господи, я напоминаю Тебе о всей той любви, которую Ты получил от нее в Свои детские годы, когда, сидя на материнских коленях, приветливо и радостно ей улыбался игривыми глазками и трогательно обнимал ее Своими ручонками с бесконечной любовью, каковую Ты испытывал более к ней, чем ко всем прочим творениям. Вспомни также о великих сердечных страданиях, их с Тобой разделила только она у подножия скорбного креста Твоего, видя Тебя в смертных муках, — при этом сердце ее и душа не раз умирали вместе с Тобой в тоске и печали. [Вспомни сие ради того,] чтобы милостью ее Ты мне помог отложить все, что обретается между мной и Тобою[504], стяжать Твою благодать и никогда ее не терять.
Глава XVII
О неизреченных ее сердечных страданиях[505]
Кто дарует очам моим столько же слез, сколько есть букв, дабы светлыми слезами мне описать скорбные слезы неизбывных сердечных страданий милой моей Госпожи? Пречистая Владычица и высокородная Царица небес и земли, омочи мое окаменелое сердце [хотя бы] одной горючей слезой из тех слез, что ты пролила, тяжко скорбя под грозным крестом по своему любезному Чаду, чтобы сердце мое умягчилось и узрело тебя. Ибо у сердечных страданий такая природа, что их никто не может постичь, кроме того, кого коснулись они. Коснись же моего сердца, ах, несравненная Госпожа, печальными своими словами и поведай мне — лишь вразумления ради — краткими и доступными телесным чувствам словами, что было на сердце у тебя под крестом, когда ты узрела, сколь жестоким образом умирает твое любимое Чадо, прекрасная Вечная Премудрость.
Ответ. Послушай об этом с печалью и сердечною скорбью, ибо, хотя ныне я от всяких страданий свободна, в то время это было вовсе не так[506].
503
504
505
506