Ответ Вечной Премудрости. Того, как в таинстве подлинно пребывает Моя просветленная плоть и душа, не умеет изречь ни один язык и представить себе ни один разум, ибо сие — дело Моего всемогущества. Поэтому тебе надлежит в это просто-напросто верить и не слишком долго об этом раздумывать[555]. И все-таки Мне надо тебе об этом немного сказать, сие чудо Я желаю тебе объяснить посредством другого[556]. Скажи мне: как такое случается в природе, чтобы большой дом отражался в маленьком зеркале или в каждом куске [этого зеркала], если оно бывает расколото? И как может случиться, чтобы огромное небо нашло подробное отражение в малом глазу, коль скоро небо и глаз по своей величине несоизмеримы друг с другом?
Служитель. Воистину, Господи, я не могу это понять, и сие весьма удивительно, ведь глаз, по сравнению с небом, — словно малая точка.
Ответ Вечной Премудрости. Посмотри, если ни то, ни другое в природе не похоже на таинство преломления хлеба, и, однако, природа способна на многое, отчего тогда Я, Властелин естества, не в силах сотворить еще большего сверхъестественным образом? Скажи Мне еще: сотворить небо, и землю, и всякую тварь из ничто — не такое же великое чудо, как незримо претворить в Меня хлеб?[557]
Служитель. Как я сие разумею, Владыка, претворить что-то во что-то для Тебя точно так же легко, как нечто сотворить из ничто.
Ответ Вечной Премудрости. Но отчего одно тебя удивляет, а прочее нет? Тогда скажи мне еще: веришь ли, что пятью хлебами Я напитал пять тысяч человек?[558] Где находилось таинственное вещество, служившее Моим словам?
Служитель. Мне, Господи, это неведомо.
Премудрость. А веришь ли ты, что у тебя есть душа?
Служитель. Господи, я в это не верю — мне это известно[559], ибо иначе я не жил бы.
Ответ Вечной Премудрости. Итак, плотскими очами ты не способен увидеть души, и все-таки веришь, что нет никаких иных сущностей за исключением тех, какие можешь видеть и слышать?
Служитель. Мне, Владыка, известно, что сущностей, незримых плотским очам, гораздо больше, нежели сущностей, которые можно увидеть.
Премудрость. Погляди, а ведь есть немало невежд, не желающих верить, что существует нечто помимо того, что они могут воспринять своими чувствами[560], хотя ученым известно, что это не так. Не иначе обстоит дело с человеческим разумением, если его сопоставить с божественным ведением... А спроси Я тебя: как устроены входы в бездны [земли] или как собираются воды на небе, ты, вероятно, ответишь: «Сие для меня чересчур глубоко, я не размышляю об этом и никогда не был ни в безднах, ни в небе». Но Я спросила тебя о земном, его ты видишь и слышишь, однако не понимаешь. Как же ты желаешь уразуметь то, что выше земли, неба и превышает все чувства? И почему ты хочешь спрашивать об этом? Подумай, сие удивление и донимающие тебя помыслы проистекают не от иного, как от грубости чувств, воспринимающих божественное, сверхъестественное по подобию земным и природным вещам, хотя они не похожи. Если бы какая-нибудь женщина родила в башне ребенка, взращивала его в ней и рассказывала ему о солнце и звездах, то он сильно бы удивлялся и думал, что сие невозможно и невероятно, тогда как его матери все было бы несомненно известно[561].
Служитель. Воистину, Господи, мне нечего больше ответить. Ты просветил мою веру, и я никогда впредь не посмею удивляться чему-либо в сердце своем. Да и как разобраться мне в высшем, если я не в силах уразуметь даже низшего? Ты — Истина, которая не может солгать, Ты — высшая Мудрость, которой ведомо все, Ты — Всемогущий, для которого нет ничего невозможного.
О, любезный и дивный Владыка, от всего сердца я нередко желал принять Тебя телесным образом на свои руки в храме вместе с праведным Симеоном[562] и прижать Тебя, возлюбленный Господи, к своей душе и к своему сердцу, чтобы на мне столь же несомненно, как и на нем, запечатлелось духовное лобызание Твоего соприсутствия. И вот я, Господи, вижу, что принимаю Тебя не менее подлинным образом, чем Симеон, и, однако, настолько более благородно, насколько Твоя чудная плоть, некогда пострадавшая, ныне прославлена и избавлена от страданий. Посему, дражайший Владыка (ах, если бы сердце мое имело любовь всех сердец, совесть — просветленность всех ангелов, а душа — благолепье всех душ, дабы удостоиться этого по Твоей благодати) я ныне хотел бы воспринять и погрузить Тебя в основание своего сердца и души своей, чтобы ни жизнь, ни смерть меня никогда не разлучили с Тобою. Эй, любезный и сладостный Господи, если бы Ты, несравненный Возлюбленный мой, послал мне всего лишь вестника Своего, то я и тогда не нашел бы во всем здешнем мире, где мне его достойно принять. Как же мне вести себя с Тем, Кого душа моя любит? Ибо Ты — едино-Единое, в чем заключается все и чего может желать мое сердце во времени и в вечности. Или есть что-то еще, чего душа моя хотела бы вместе с Тобой и чем бы Ты не был? Умолчу о том, что против Тебя или помимо Тебя, ибо не по нраву мне это. Для очей моих нет ничего прекрасней Тебя, для уст — слаще Тебя, для осязания — нежнее Тебя, для сердца — любезней Тебя. Во всем, Господи, сущем не видит, не слышит, не воспринимает душа моя ничего, чего, но в тысячу раз более милым, она не обрела бы в Тебе, избранном мной. Ах, милостивый Господи, как мне быть от удивления и радости пред Тобою? Твое присутствие воспламеняет меня, а величие ужасает меня. Моему разуму хочется почтить своего Господина, а сердцу возлюбить и нежно обнять единственного Возлюбленного своего. Ты — мой Господь и мой Бог, и Ты же — мой Брат и, если осмелюсь изречь, мой любимый Супруг. О, какую любовь, какое блаженство, какую радость и какое достоинство обрел в Тебе я одном!
555
556
557
558
559
560
561
562