Ответ Вечной Премудрости. Тебе надлежит принимать Меня почтительно и вкушать смиренно. Нужно хранить Меня ревностно, обнимать в супружеской любви и держать перед своими очами в божественном достоинстве. Духовный голод и неизменное благоговение должны понуждать тебя ко Мне больше, нежели привычка. Душе, желающей принять Меня внутренне и вкушать с наслаждением в потаенном затворе своей отрешенной жизни, следует прежде очиститься от пороков и украситься добродетелями, стать охваченной ничем не обремененной свободой, унизанной розами горячей любви, осыпанной прекрасными фиалками смиренного [само]отвержения и белыми лилиями подлинной чистоты. Душа должна Мне молиться в сердечном покое, ибо в покое место Моего пребывания;[570] должна обнять Меня своими руками, исключив любовь ко всему постороннему, ибо такой Я стыжусь и избегаю, как дикая птица — клети. Пусть она воспоет для Меня Сионскую песнь[571], она же есть пламенеющая любовь вместе с бесконечной хвалой. Тогда Я ее обниму, и она склонится Мне на сердце! Если она удостоится тихого мира, незамутненного видения, необычайного наслаждения, предвкушения неизбывной сладости и восприятия вечного блаженства[572], то пусть она сие сохранит, сохранит для себя (ведь чуждый [Мне] сего не воспримет), говоря с воздыханием сердечным: «Воистину, Ты — Бог сокровенный, Ты — потаенное Благо, его же не может знать тот, кто его не вкусил».
Служитель. Горе крайней моей слепоте, в каковой я до сих пор пребывал, срывал алые розы, но не слышал их аромата, шел среди дивных цветов, но не видел их! Я был как засохшая ветвь, орошенная сладостной майской росой. Увы, меня не оставляет скорбь от того, что многие дни Ты был рядом со мной, а я от Тебя был далек. Увы, благостный Гость чистой души, как до сих пор я был неприветлив с Тобой, как часто пренебрегал я Тобою! Как мало хотел насладиться ангельской трапезой; имея в своих устах благородный бальзам, не чувствовал вкуса. Увы, ненаглядная услада всех ангелов, никогда еще я не радовался Тебе как подобает. Когда ко мне утром собирался явиться мой близкий друг, я радовался этому целую ночь, но никогда не готовил себя, как был бы должен, к приходу дражайшего Гостя, Коего почитают небеса и земля. О, как скоро я от Тебя отвращался и изгонял Тебя из имения Твоего! О милостивый Боже, Ты тут обретаешься Сам, а с Тобою сонм ангелов, я же закоснел в небрежении! Я умолкаю, Владыка, не говорю о Тебе! Но, воистину, Господи, я не знаю такого места на многие мили вокруг, где — как мне было бы несомненно известно — находятся святые ангелы и высшие духи, во всякое время Тебя созерцающие, чтобы мне по доброй воле туда устремиться. И даже если бы я их там не увидел, сердце в плоти моей сильно возрадовалось бы. О сладостный Господи, то, что Ты Сам, Владыка всех ангелов, здесь находился и имел при Себе сонмы ангелов, мне же это место было неведомо, всегда будет печалить меня! Я должен был поклониться этому месту, где, как я знал, Ты присутствуешь, если бы даже не удостоился ничего остального![573]
Увы, Боже, сколь часто стоял я на том месте, где Ты был в Святых Дарах предо мною и подле меня, — стоял бездумно и безрассудно. Тело было здесь, а сердце где-то далече. Как часто в опрометчивости своей я отворачивался от Тебя, Господа праведного, и сердце мое не посылало Тебе ни одного искреннего приветствия вкупе с благоговейным поклоном[574]. Господи, милостивый Господи! Очи мои должны были воззреть на Тебя с искрящейся радостью, мое сердце должно было возлюбить Тебя со всем вожделением, уста мои должны были восславить Тебя пламенным славословием, идущим из самого сердца, все мои силы должны были излиться ради радостного служения Тебе[575]. Что делал раб Твой Давид пред ковчегом, где лежали только телесная манна небесная и плотские вещи? Он радостно скакал изо всех своих сил![576] Я же, Господи, ныне стою здесь пред Тобою и Твоими святыми ангелами и с горючими слезами своего сердца припадаю к Твоим стопам. Подумай, подумай, милостивый Господи, вот Ты — предо мной, плоть от плоти моей и брат мой, прости и отпусти мне все то бесчестие, какое я когда-либо Тебе сотворил, ибо я о том весьма сожалею и буду всегда сожалеть, поскольку свет мудрости мне лишь начинает сиять. И то место, где Ты обретаешься, не только по Своему Божеству, но и по Своему дивному, любезному человечеству, будет впредь мною всегда почитаться.
Ах, милостивое Благо, достопочтенный Владыка и сладостный Гость, моя душа хотела бы обратиться с вопросом. Дражайший Господи, открой мне: что даруешь Ты возлюбленной Тобою [душе] Своим истинным присутствием в Святых Дарах, если она воспринимает Тебя с любовью и горячим желанием?
570
572
573
574
575
576