Юноша сказал: Тебя и впрямь можно назвать дикарем, поскольку твои слова и ответы совершенно дики. А теперь ответь мне на то, что я спрошу у тебя: к чему направлены твои помыслы?
Тот сказал: К беспредельной свободе.
Юноша сказал: Ответь мне, что ты называешь беспредельной свободой?
Тот сказал: Когда человек живет по своим похотям без всякого различения, невзирая ни на «до», ни на «после».
Юноша сказал: Ты находишься не на праведном пути истины, ибо такая свобода уводит человека от всякого блаженства и освобождает его от подлинной свободы, потому что, кому не хватает различия, тому не хватает порядка, а что без подлинного порядка, то — зло и несовершенно, как Христос говорил: «Совершающий грех есть раб греха»[714]. Но кто, живя с чистой совестью и осмотрительно, войдет в подлинном забвении себя самого во Христа, тот достигнет истинной свободы, как и Он Сам говорил: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете»[715].
Дикарь сказал: Что называешь ты упорядоченным, а что лишенным порядка?[716]
Юноша сказал: Я говорю об упорядоченном, когда все, что относится к делу изнутри или извне, не остается не предусмотренным в исполнении. А беспорядочным я называю то, где сие указанное выше оставлено в небрежении.
Дикарь сказал: Беспредельная свобода должна всем этим гнушаться и всем этим пренебрегать.
Юноша сказал: Такое пренебрежение — а оно под стать ложной беспредельной свободе — было бы против всякой истины, потому что оно против порядка, который всем вещам даровало вечное Ничто в своей плодовитости[717].
Дикарь сказал: Человек, ставший ничем в своем вечном Ничто, ничего не знает о различении.
Юноша. Вечное Ничто, о котором сейчас и в любом правильном рассуждении следует речь, что оно есть Ничто не из-за его небытия, а вследствие его все превышающего бытия, это Ничто не имеет в себе ни малейшего различия, но из него, ибо оно плодотворно, исходит упорядоченное различие всех вещей. Человек в этом Ничто никогда полностью не исчезает. В его мыслях остается памятование об их собственном происхождении, а в его разуме — его собственное восприятие, хотя в его первооснове все это остается без внимания.
Дикарь. Воспринимается ли оное только в самой этой основе и из нее самой?
Юноша. Тогда это было бы неправильно понято, ибо Ничто находится не только в основе. Вне основы, само по себе оно есть также тварное нечто и остается тем, чем является, и таким его и следует воспринимать. Если бы у него отпало различие между сущностью и тем, как оно воспринимается нами, ты был бы прав, но это не так, как было сказано ранее. Отсюда следует, что всегда нужно иметь правильное различение.
Дикарь сказал: Слыхал я, что был один великий учитель и что он отрицал всякое различение[718].
Юноша сказал: Если ты говоришь, что он якобы отрицал всякое различие и относишь сие к Божеству, то следует уразуметь, что он имел в виду каждое из Лиц в том основании, где они неразличимы, но не в их отношениях друг к другу, где, несомненно, надлежит соблюдать различие Лиц. Если же ты отнесешь оное к человеку, который исчез, лишившись себя, то об этом уже достаточно сказано: сие следует понимать применительно к восприятию, но не к существу. При этом заметь, что «разделение» есть нечто иное, чем «различение»[719]. Как известно, тело и душа нераздельны, потому что одно пребывает в другом, и ни один член не может быть жив, будучи отделен. Однако душа отлична от тела, ибо ни душа не является телом, ни тело — душою. Подобным же образом я понимаю, что, воистину, нет ничего, что было бы отделено от простой Сущности, ибо она всем существам дает суть, но в различении: ни сущность Бога не является сущностью камня, ни сущность камня сущностью Бога, ни [сущность] какой-либо твари [сущностью] другой [твари]. Учителя полагают, что сие различение, собственно говоря, не в Боге, хотя и от Бога. И он говорит о «Книге Премудрости»: как нет ничего ближе, чем Бог, так и нет ничего более отличного[720]. Посему твое мнение ложно, а это понимание истинно.
Дикарь сказал: Сей мастер сказал много верного о человеке, подобном Христу[721].
Юноша сказал: Мастер пишет в одном месте так: «Христос — единородный Сын, а мы нет». «Он есть Сын по природе, ибо Его рождение возводит к Его естеству», а мы — не сын по природе, и наше рождение называется «возрождением», ибо ведет к подобию Его естества. Он есть образ Отца[722], мы же уподоблены образу Пресвятой Троицы[723]. И пишет, что в этом Ему никто не может быть равен[724].
716
717
718
719
720
721
723
724