Пресветлый же Дионисий глаголет в книге об ангельских иерархиях, что низшие ангелы освещаются, просветляются и усовершаются высшими. Но сие происходит с помощью озарений, исторгающихся из сверхсущественного Солнца, посредством причащения высшему истечению в новой сияющей истине[811].
Пример изображенному найдем мы во времени среди многих людей. Очищение состоит в изгнании всего, что является тварью и сотворенным и что может (в силу ль глубокого пристрастья, вожделения к нему или попеченья о нем) стать препятствием между человеком и Богом[812]. Будь то высшим духом среди серафимов, или святым Иоанном, или еще каким-то твореньем, человеку надобно из этого выйти! Добрые люди вполне могут сбиться с пути и увлечься такими вещами, если станут им следовать, руководствуясь благими намерениями, ибо одного благого намерения во всех делах недостаточно. И не заповедовал ли некогда Господь наш через благословенного Моисея, сказав: «Праведное и благое исполняй правильно и по размышлении»[813], иначе праведное обратится в неправедное.
По очищении является свет и сияние, ведь истина есть не что иное, как свет, изгоняющий темный сумрак неведения. Свет воспринимается порой чрез посредничество, а порой без посредничества. Он обновляет в ликовании душу и в изобилии наделяет ее божественными формами. Чем больше у тебя этого будет во времени, тем полней отложится от тебя все земное и тем больше тебе будет впору бессмертное одеяние грядущего, неизбывного и неизменного света, при отвращении ко всему преходящему.
Отсюда возникнет подлинное совершенство, которое заключается в объединении высших сил души с Источником сущего — в возвышенном созерцании, горячей любви и в сладостном наслаждении возвышенным Благом, насколько сие достижимо для плоти, отягощаемой хворью. Но так как душа, по причине хвори, обременяющей тело, не восприимчива во всякое время к чистому Благу, чтобы созерцать его помимо смешения и разоблаченным от образов, ей поневоле приходится иметь нечто зримое, что могло бы возводить ее к оному Благу. Самым подходящим для этого, как я разумею, является возлюбленный образ Иисуса Христа, ибо в Нем имеешь и Бога, и человека, имеешь того, Кто освятил всех святых, в Нем обретешь жизнь, а в ней — высшую награду и то, что крайне необходимо. Если вообразишься в сей образ, то Духом Божиим преобразишься в божественное великолепие небесного Господа, переходя от славы во славу:[814] от славы Его любезного человечества во славу вечного Его Божества. Ибо, чем чаще мы на сей образ взираем с любовью, полными желанья очами, сообразуя с ним всю свою жизнь, тем благородней мы насладимся в веках Его сущностным блаженством.
Письмо XI
Сколь благоговейно следует относиться человеку к божественному имени «Иисус»
Требуя от чистой души исполнения одного пожелания, вечный Бог речет так: «Положи Меня, как печать любви, на сердце твое!»
Испытанному Божиему другу нужно в устах души во всякое время иметь какой-нибудь добрый образ или какое-то краткое изречение, чтобы его пережевывать, от чего его сердце воспламенялось бы к Богу. Ибо в том-то и заключается наивысшее, что мы можем иметь в этом времени: почаще вспоминать о Возлюбленном, обращать к Нему свое сердце, часто о Нем говорить, прислушиваться к Его исполненным любви словесам, ради Него все оставлять или делать и не помышлять ни о ком, как только о Нем. Око должно любовно взирать на Него, ухо отвориться к Его увещаниям, а сердце, чувства и разум нежно Его обнимать! Если мы Его вводим во гнев, то должны умолять Его о пощаде. Если Он нас наказует, нам нужно терпеть. Когда Он скрывается, то нам подобает искать [нашего] любезного Милого и не прекращать ни за что, пока мы Его вновь и вновь не найдем. А когда обрящем Его, то должны удерживать Его бережно и достойно. Стоим ли мы или ходим, едим или пьем, на нашем сердце всегда должна быть нарисована золотом пряжка: «IHS». Если иначе не можем, то должны запечатлевать Его в нашей душе посредством очей. Нам нужно позволить Его нежному имени обращаться в наших устах. Когда бодрствуем, оно должно так крепко в нас закрепиться, чтобы раздаваться ночью во сне. Давайте скажем вкупе с пророком: «О возлюбленный Господи, Вечная Премудрость, сколь благ Ты к душе, что взыскует Тебя и жаждет Тебя одного!»[817]
Посмотрите, вот лучшее делание, какое у вас может быть, ибо венцом всякого делания является усердная молитва. А все другое направлено к ней, как к своему завершению. Что же еще делают жители небесной страны, если не созерцают и любят дражайшего Возлюбленного своего, любят и восхваляют Его? Вот потому-то, чем с большей любовью мы запечатлеем Его в наших сердцах, чем чаще станем взирать на Него и горячей Его обнимать руками нашего сердца, тем крепче мы будем обняты Им — и здесь, и в вечном блаженстве.
811
812
813
817