Итак, чадо мое, возведи свой разум, свои руки и очи горе, преданно восхвали любезного Отца и радостно испей из Его сладостной отеческой чаши, ибо через то придет не иное, как Его любовь и Его близость [к тебе в этом] времени, а также неизбывная радость в вечном блаженстве. Аминь.
Увы, чадо мое, возлюбленное дитя моего сердца, кто позволил бы мне умереть за тебя? Кто даст преданному отцу, чтобы я умер за мое любимое и старательно взращенное чадо? Если не погибну телесно, то хотя бы погибну духовно вместе со своим любимым от всего сердца ребенком. Ах, мое чадо, телесно я далеко от тебя, но сердце мое — оно стоит пред твоею кроваткой, где ты лежишь в тяжкой болезни. С очами, проливающими горькие слезы, моя душа сокрушается о тебе, ибо вся моя внутренность подвигнута твоими страданьями и исполнена горечи.
Мое дитя, возлюбленное чадо мое, протяни мне свою руку, и если так Богу угодно, то будь стойкой в смерти и оставайся неизменной после нее, ибо ты конечно же знаешь, что только теперь я окажу тебе верную службу. Дети этого мира, сии имеют любовь, пока она не иссякнет, а затем они остывают. Но у нас не бывает такого. Я лишь сейчас приемлю тебя как свое чадо, полагаю перед моим любезнейшим Господом со словами: «Ах, Господи, сжалься над чадом моим и сотвори с ним по Своей милости. Воистину, Господи, иначе не может и быть: либо брось меня с чадом моим, либо прими мое чадо вместе со мною и поступи в этот час по-отечески с ним. Ибо я погружаю ее в глубокие раны Твоего бездонного милосердия, в них же она будет совершенно очищена от всякого разделявшего ее и Тебя прегрешения».
Увы, мое милое чадо, когда наступит тот час, в который мне надлежит умереть вместе с тобою! Увы, долгое ожиданье, как ты тяжело! Увы, горестная юдоль печали, сколь долго я буду в тебе оставаться! Эй, небесная страна, когда ты даруешь мне благодать? Благослови вас Бог, кто теперь уже там либо борется ныне в предваряющем ее поединке! Никто да не будет оплакивать их, и никто да не будет о них сожалеть; сетовать стоит только о тоскливом желании поскорее там оказаться. Увы, посмотри, сколько скорби в сем мире, сколько здесь страданья и страха! Да если бы не было большего, чем неизбывный ужас и страх, в котором должен жить любой человек, и горестное непостоянство, то уже и тогда стоило бы стремиться отсюда! Но мир полон еще и сетей, и сие поймет, разумеется, тот, кто умеет их избегать. Пусть никто мне не говорит о награде! Пока ее здесь заработаешь, впадешь в десяток грехов. Тот имеет изобильное воздаяние, кому выпало в вечности созерцать — о! — желанный, сладостный лик нашего дивного Господа и находиться в славном сообществе [со святыми]. Хотя час смерти печален и горек, он все равно когда-то наступит. Или, может статься, когда-нибудь был человек, столь возвышенный и достойный, что он избежал этого часа? Кто не готов сегодня, завтра может быть не готов еще больше: чем старее, тем упорней и жестче. Найдешь гораздо больше таких, кто, прожив много лет, стал порочней, чем чище. Если приближение смерти и горько, то сама она кладет конец всякому горю.
Посему, мое славное чадо, возведи свое сердце, свои руки и очи горе, в дорогое отечество, приветствуй его в вожделении сердца, и коль скоро Бог сего пожелает, то желай сего также и ты. Смотри, Господь, Он, воистину, Владыка благой: малейшая рана из тех, какие Он когда-нибудь получил, утопила в своей глубине и, как один, поглотила тысячи смертных грехов, если только сего у Него ищут в сокрушенном раскаянии. Не бойся, будь тверда в своей вере, и тогда тебе не сможет ничто повредить. Господь, Он хочет за тебя постоять, и Он постоит за тебя и примет на Себя все твои раны.
Чадо мое, представ перед возлюбленным Богом, моли за преданного, обделенного любовью духовного отца своего, а также за своих духовных братьев и сестер. Я же стану молить все небесное воинство и любезнейших ангелов, чтобы они были вожатыми и проводниками тебе, и, если я сослужил дражайшему Богу хотя бы какую-то службу, то пусть сие поможет тебе. Аминь.
Когда светлая Утренняя звезда ярко озарила страстную мглу твоего темного сердца, то она была весело поприветствована. В сей благословенный час возвысил я свой радостный голос, так что громким гулом в высоте прозвучало: «Ах, благослови тебя Бог, praeclara maris stella[916][917], восходящая светлая, дивная, чудная Звезда утра! Благослови тебя Бог из бездонного основания всех возлюбивших сердец!» И призвал я товарищей, чтобы они громогласно восславили сверкающую Утреннюю звезду. Ах, я имею в виду сладостную Царицу небес, осветившую своим лучащимся огненным взором твое мрачное сердце после того, как я втайне к ней обратился. Мой возвышенный дух вознес свободную хвалу в горнюю страну, и я молил светлых жаворонков, сих славных пичужек небесных угодий, чтобы они помогли мне прославить, восхвалить и воспеть [нашего] Господа. Я возвел ввысь свои очи и из полноты сердца изрек:
913
915
917