«Exultet iam angelica turba celorum!» О, Боже, если меня и посещали когда-либо невзгоды, то они миновали. Меня окружили золотые дни, я думал, что воспарил над майской долиной небесной отрады. Я говорил: «Возрадуйтесь, достойные воинства ангелов небесных долин, ликуйте, прыгайте, воспойте по причине того, что пришла счастливая весть, [сердцу] любезная новость! Взирайте все с изумлением: младший сын возвратился, пропавший, мертвый ребенок нашелся[918], и, ах, умершая любовь вновь ожила! От природы изобильная цветами поляна, опустошенная бродящей скотиной, расцветает в сверхъестественной красоте. Скот выгнан, прекрасные цветы начинают пробиваться сквозь землю, ворота закрыты, имение опять стало вашим. Посему, небесные струны, бряцайте и начинайте новую хороводную песнь, дабы ее услышали при небесном дворе, чтобы там не оставалось никакого проулка, который бы не наполнился ею. Возвеселитесь тем более, что похищено сердце госпожи Венеры, богини [плотской] любви, отнят ее любимый летний венок и умолкла ее призывная, буйная песнь.
О обманчивый мир, эй, лживая, преходящая страсть, ступай в печали и преклони свою голову! Кто же ныне тебя захочет восславить? Кого теперь ты станешь учить придворному вежеству? Сломлен цветущий твой остов, он стал избранным основанием Божиим[919]. Тому радуются все небеса, а все боголюбивые сердца вопиют: “Gloria tibi, Domine”[920][921], из-за великого чуда, которое Ты, Владыка, один совершаешь во многих сердцах: грешных, беспомощных и пришедших в отчаяние.
Ах, Господи, дивный и могущественный, сколь бы Ты ни был благолепен и любезен во всех Своих действиях, Ты милей и любезней, уж не знаю во сколько, может быть, в тысячу раз по отношению к нам, к обездоленным грешникам, коих соизволил наделить благодатью и привести к Себе, хотя мы не заслужили того. Господи, сие выше всех Твоих дел и сие, подлинно, подобает Твоей благостыне. О возлюбленное, бездонное Благо, в оном деянии расступается стальная скала грозной Твоей справедливости, широко отворяется Твое бездонное милосердие.
Подступите ко мне все те люди, коих по любви облагодатствовал Бог, и давайте созерцать, любить, восхвалять благостыню, о, бесконечную благостыню нашего Господа и милостивого Отца. Эй, Владыка возлюбленный, посмотри, не чудо ли это: сердца, некогда обнимавшие нечистоты, нынче объемлют и, в бескрайнем желании, любят Тебя, а бывшие вчера обольстительницами, нынче стали проповедницами Твоей сладкой любви! Господи, удивительно и радостно слышать: раньше едва ли способные, по причине чрезмерной изнеженности, переносить себя самое, теперь сокрушают себя. Взыскуя Твоей только славы, выдумывают иные способы сурового обхождения с собой и благочестивого делания, лишь бы чисто примириться с Тобой. Для тех же, кто чрезмерно потакал своей плоти, она стала непрошеным гостем. Кто старательно себя украшал, чтобы добиться любви, помышляет только о том, чтобы понравиться Богу. Похожие прежде во гневе на лютых волков, напоминают сегодня терпеливых и молчаливых ягнят. О, обремененные прежде тягостной ношей и стиснутые стальными обручами уныния и угрызений запачканной совести, Господи милостивый, свободно и радостно порхают над всем, что может подать этот мир, в добронравной свободе. Развязавшись со всем, они процветают в небесной отчизне и дивятся тому, что были здесь так слепы и лишены разуменья, чтобы блуждать в темной ночи ложной любви.
Господи, я прежде читал и теперь осознал: если телесное приходит в соприкосновенье с духовным, а естественное прикасается к вечному, из этого возникает великая искра Твоей благодатной любви. О Вечная Премудрость, таково изменение десницы Твоей[922]. Таковы, возлюбленная Владычица неба, деяния Твоего бесконечного милосердия».
Послушай также, чадо мое, как мне, тебе и тем, кто таков же, как мы, надлежит поступать по отношению к любезному Богу: впредь нам пристало жить так, чтобы у нас Его никто не смог бы отнять. Как тот благородный король, который поставил кухарку выше супруги, — уподобимся ей. О, как благодарно она обнимала своего господина, как верно любила и всем сердцем восхваляла его. Чем она была недостойней, тем искренней он был ею любим. Нам, воистину, надобно превзойти чистых и непорочных Божьих супругов. Делают они Ему что-то одно? Мы же для Него сделаем вдвое! Любят они Его на один лад? Мы же возлюбим Его на тысячу ладов! Глядите: как когда-то, в наши неразумные дни, мы пытались изо всех своих сил выделиться с помощью всяческих ухищрений, дабы, понравившись людям, обратить к себе их сердца, так и ныне нам следует денно и нощно усердствовать в том, чтобы выправить всякое сердце и сделаться угодными не другим людям, а исключительно Богу.
918
919