Оставайся в своем монастыре и не выходи из него, ведь из-за этого зачастую случается великий ущерб. Если же иначе не получается, то тем крепче остерегайся во всякое время и на всяком месте, и не только зла, но также всего, что не приличествует почтенной, благопристойной духовной особе. Когда придешь к добрым людям, упроси их сказать тебе доброе слово о Боге, коим ты была бы наставлена к лучшему. Когда придешь к светским друзьям, бдительно присматривай за собой, дабы не думать в себе: «То, что я делаю здесь, не причинит никакого вреда»! Чем сильней твои друзья любят тебя, тем больше радости они испытывают оттого, что имеют столь благонравную особу [между собой] и могут ею гордиться перед Богом и миром. Те же, что снисходительны к твоим распущенным шуткам и закрывают глаза на них, будут спустя немногое время относиться к тебе в своих помышлениях без всякого снисхождения и тем меньше будут тебе доверять. Некий мудрец говорит: неразумный человек страдает от того, что ему мнится.
Чадо мое, укроти свой юношеский дух, усмири веселый свой нрав и покори себя внутренне подобно тому, как подчинена внешне[1008]. Посмотри, как мало радости остается у тех, что, будучи в духовном облачении, ищут мирского веселья; сколько ужаса им приходится пережить, сколь много хлопот доставляет краткое любовное увлеченье их сердцу, душе и как оно беспощадно к их чести. Они коснеют в грехе, так что не нужны ни Богу, ни миру, влачат тяжелую, скорбную, заблудшую жизнь!
Я молю Бога отворить твое юное сердце, дабы ты узрела сие и последовала сему — ради твоей же пользы и в соответствии с Его дражайшей волей. Аминь.
Письмо XXVIII
Завет, или правило, любви
Да святится имя Божие в вас, дабы из ран Христа вам в радости почерпать воду:[1009] божественную любовь, подлинный мир, глубокое смирение из праведного Иисусова сердца, а также всякое следование [Его] скорбным страстям, обильное на радость забвение вместе с достойным всякой хвалы Сыном Божиим и Богородицей Девой. Сие и мой «Pater noster» — как приветствие вам во Христе Иисусе.
Мои сердечно любимые детки, все вместе, единые с моим сердцем изнутри и снаружи, и единый глас, который радостно слышать! Со мною — так, словно я воспринимаю общую любовь, как она исходит от вас, смиренное уничижение, миролюбивый нрав и твердое соблюдение всего, что от меня, бедного грешника, дано и оставлено вам, как в смысле любви, так и в смысле умонастроения каждого. Посему я прошу вас и заповедую вам, дабы вы ревновали об этом, полагаюсь и надеюсь на всех вас сообща. Я имею вас, истинно, в своем сердце с тех пор, как Бог мне вас доверил и дал. И вот я обращаюсь к моему дражайшему, возлюбленному Господу Иисусу Христу с такими словами:
Потому, милые чада мои, ощетиньтесь шипами, дабы оградить себя от всего сотворенного, закройтесь для целого мира, возведите горе ваши сердце, разум и чувства к сладостной майской росе небесного Солнца, чтобы уразуметь, когда и как Бог пожелает войти[1011]. Получая сладостные дары, ужасайтесь, имейте детскую радость, глубокую благодарность, отворите ваши сердца к благоухающему специями ларцу Божества. И да будет священное созерцание вашим познаньем, все дела творить в Боге — таковым должно быть всегда ваше занятие. Ваши уста да будут сосудом чистоты, дабы говорить с Богом и о Боге, а все ваши деяния — образом небесной святыни.
1008
1009
1011