Все мои милые, тогда давайте усядемся с горлицей на сухой сук, прикрывающий нас — в благодати безблагодатными от благодати, в любви от любви безлюбовными. По нашему восприятию, мы в Боге освобождаемся Богом от Бога, и посредством неверия нам подобает стать христианами[1026]. Ах, тогда мы возопим из глубины бескрайней скорби внутренним голосом:
Увы, Боже небесный! Так боль зачастую прилагается к нашей боли, и нам ответствуют так:
Ибо мы думаем так: «О, неужели я утратил чувства и вкус? О, кто даст, ах и увы, моему безутешному сердцу, чтобы мне все же узнать, любит ли меня мой любезный Возлюбленный, воздыхает ли Он обо мне? Увы, неужели я это утратил? Возлюбленный мой, если бы Ты вспоминал обо мне, то сие для меня было бы раем. Увы, любовный жар миновал!»
Дети, вам подобает пребывать в любви и надежде, облечься в Христа, часто пастись на высохшей пустоши и отложиться от всякой отрады в любви и в бесстрастии. Если лишитесь ощутимой, отрадной и явной поддержки, то все же не оставляйте святых упражнений, ибо от Бога не только цветущие розы, но и колючий чертополох.
Чада Божьи и горячо любимые мною! Всегда, как только сможете и сумеете, вы должны надевать себе на сердце золотую застежку «Христос Иисус, Сын Божий и Богородицы Девы», дабы никакое творение ее у вас не могло похитить или отнять. И держите Его пред очами своего разума как чистое, ясное зеркало, в которое вам нужно смотреться, насколько вы подобны или не подобны Его образу. Его страдание — это сокровищница Его нищих. О, сколь великое сокровище дано здесь иному человеку! Придите, возлюбленные, все сюда, кто опутан и охвачен давним долгом многих грехов. Хотите ли оплатить его во времени? Это сокровище открыто для вас. Тут начинается наш стремительный бег, кто сей цели достигнет, благо тому! Ибо такова награда. В ней — высшее, самое надежное и потребное, что мы можем иметь во времени, покуда нам бывает отказано в чистом лицезрении, ничем не опосредованном объятии и, ах, в непрестанном вхождении [в Бога]. И да будем почаще помышлять о [нашем] Возлюбленном, воистину, единственном, избранном возлюбленном Иисусе, обращать к Нему свое сердце, то и дело о Нем говорить, слушать и читать Его исполненные любви словеса, произносить ради Него все наши слова, никого не любить и ни о ком не помышлять в этом мире, как только о Нем, или посредством Него или в Нем. Око должно любовно взирать на Него, ухо широко отвориться к Его увещаниям, а сердце, чувства и разум Его обнимать. Коль введем Его в гнев, то должны молить Его о пощаде, если Он нас наказует, нам нужно Его дружелюбно терпеть, если Он скроется, нам подобает искать Его, любезного Возлюбленного, в бесстрастной оставленности[1028] и не прекращать ни за что, пока вновь и вновь Его не найдем, когда же обрящем Его, то должны забыть вместе с Ним обо всем нашем страдании. Стоим ли мы или идем, едим или пьем, во всем сладкая виноградина Иисус цветущих Енгедских садов[1029], отцовского сердца, должна обретать себе место на нёбе нашей души. Если иного не можем, то да запечатлеем образ Его в наших сердцах! Надо позволить Его нежному имени обращаться в наших устах. Когда бодрствуем, оно должно так крепко в нас укрепиться, чтобы сниться ночью во сне. Скажите вместе с пророком, воздыхая из самого сердца в сокровенном усердии: «О возлюбленный Господи, нежная, избранная, дивная Вечная Премудрость, сколь благ Ты к душе, что ищет Тебя, жаждет лишь Тебя одного!»[1030] И в другом месте: «Я сплю, а сердце мое бодрствует»[1031].
Чем с большей любовью мы будем вновь и вновь себе вдавливать в сердце божественного, дорогого Возлюбленного Иисуса, любовное колечко чистых сердец, чем чаще будем смотреть на Него и чем с большим доверием нежно к себе прижимать руками души, тем с большей любовью мы будем Им обняты в вечном блаженстве. И да случится с нами всеми сие во имя Божье. Аминь.
1026
1028
...в
1029
1030
«О