Оные посланники вопросили у Иоанна, кто он. И что же ответил князь небес, Утренняя звезда, земной ангел Иоанн? Он ответил: «Non sum». Он объявил и не отрекся: «Non sum». Все люди желают отречься от этого имени. Все их поступки направлены только на то, как бы отказаться от имени и скрыть имя «Non sum». Все они хотят чем-то быть или казаться в том, что касается духа или природы[1055].
Возлюбленные чада, кто смог бы приблизиться к сему основанью, лишь тот бы познал ближайший, кратчайший, самый простой и надежнейший путь к возвышенной истине, которую можно достичь в этом времени. Для этого никто ни слишком стар, ни слишком болен, ни слишком неразумен, ни слишком юн, ни слишком беден и ни слишком богат, это — «Non sum», я не есмь. Что за несказанная сущность покоится в этом «Non sum»! Ах, таким путем никто не хочет идти, с него то и дело сворачивают, где бы ни шли: мы всегда хотим чем-нибудь быть. Благослови меня Боже, воистину, мы есть и хотим и всегда хотели быть, один над другими! Сим уловлены и связаны все, так что никто не желает покинуть себя[1056]. Легче десяток дел, чем одно, до основания, забвение себя. Отсюда вся борьба и весь труд. Из-за этого те, что в миру, желают иметь добро, друзей и родственников, рискуют телом и душой, только бы им быть, быть великими, богатыми, возвышенными и могущественными... А духовные? — сколько они ради этого работают и оставляют, страдают и действуют, пусть всякий себя исследует сам! Потому монастыри и затворы полны, ибо каждый желает чем-то быть или казаться.
Люцифер возвысился в небесах и пожелал быть. Сие его низринуло вниз, в самую преисподнюю, в основанье ничто, худшее любого ничто; сие увлекло нашего праотца и нашу праматерь, изгнало их из дивного рая, а всех нас обрекло на заботы и труд; отсюда все печали и скорби, так что мы обретаемся без Бога, благодати, любви, нагими и обнаженными от всех добродетелей; из-за сего мы не находим покоя ни внутри, ни снаружи; лишь в этом заключается все, чего нам не хватает в Боге и в людях. Все это проистекает исключительно из того, что мы хотим чем-то быть... Ах, небытие, — вот что имело бы на всех стезях, во всех местах и со всеми людьми цельный, подлинный, сущностный, вечный покой, и было бы самым блаженным, надежным и благородным, что есть в этом мире. Но никто не хочет его: ни богатый, ни бедный, ни юный, ни старый.
Мы читаем в Евангелии от святого Луки, как один богатый муж, фарисей, пригласил в дом свой Господа нашего Иисуса Христа; сие было большим, весьма добрым делом: напитать Христа вместе со всеми апостолами. И там было много народа. Он задумал очень неплохо, но ему не хватило благородного «Non sum». Тут пришла некая грешница, она пала наземь и изрекла в своем основании: «Non sum», а потому возвысилась выше всяких небес и выше иных ангельских ликов. Она пала совсем глубоко пред стопами Христа и из самой глубины сердца сказала: «Non sum». Из сего основа ния выросло вечное, неизбывное «Ego sum»[1057]. И Христос сотворил для нее все, что она пожелала. Тут же сидел и хозяин, который пребывал в оном великом делании, подавая им всем еды и питья. Он подумал с презрением: отчего это Христос обернулся к ней, она же грешница. Увы, он был в себе всего только «Ego sum», а не «Non sum». Ему казалось, что именно он — тот, к кому надлежит обращаться, кого нужно слушать и с кем следует говорить, а не с этой женой.
Ах, возлюбленные чада, сколько же таких фарисеев среди духовных и светских людей! Мир полон ими, полон, полон: черными и красными, серыми и синими, каковые заботятся о своем благе и своей власти или о мудрости, науке, своем разуме, подаянии либо о внешнем виде, чтобы быть в своих глазах святее, и подобном, полагая, что обращать внимание надо на них, говорить следует с ними, прислушиваться надлежит к их словесам, делать то или иное, сообразуясь с их волей[1058]. Они думают: «Разве для меня не должно так делать? Я сделал для них это и это. Я — тот-то и тот-то». И им бывает всегда весьма неприятно, когда о них не думают лучше, чем о других, за кем они не признают таких дел. Благослови меня, Боже! Кто они? Откуда явились они? Как они смеют указывать, что нам следует делать, и пренебрегают другими людьми? Так поступил фарисей, поставивший себя выше мытаря и оставшийся неоправданным. Ибо ему казалось, что он является чем-то. А бедный мытарь? Он говорил «Non sum», не воображал о себе ничего, но опустил свои глаза долу со словами: «Господи, будь ко мне милостив, ибо я не есмь, я — грешник, меньше, чем ничто!» Сей пошел оправданным в дом свой. Вот что изрекли сами благородные уста Бога: «Всякий да следит за собой и да не превозносится ни перед кем, кем бы тот ни был и каким бы тот ни был»[1059].
1055
1056
1058
1059