Сия блаженная грешница, пришедшая в дом оного мужа, сотворила тем, что она сделала, по сути, три вещи. Обратилась вновь к Богу, как прежде от Него отвратилась. Подобно тому, как очи свои она обращала к этому миру, так она оросила горючими слезами ступни Иисуса. Своими волосами она Ему вытерла ноги — во исправление, поскольку раньше служила ими этому миру. Свое тело она [утрудила] земными поклонами, свое Благо [умастила] елеем. Другое, что сделала: она совершенно предалась Христу. Третье: ее сердце было исполнено страдания. Дети, за всякое бесстрастие, которое не исполнено, я не дам и боба, если его не венчают дела, — воистину, помимо лукавого естества, имеющего более тысячи хитростей и закутков, в коих оно укрывается. Если оно не будет вырвано с корнем, то для меня это, как если бы диавол явился в ангельском облике. Строить на человеческом слове — все равно, как если соломинка была бы мостом над великим Рейном[1060], и кто-нибудь по нему собирался пройти. Настолько же надежен тот, у кого такая сущность и такое бесстрастие! Это шаткое бесстрастие.
И вот сии[1061] являются и говорят: «Эй, Господи, поведай нам о последней истине». Увы, как неприятно мне это слово! Пилат спросил Господа нашего Иисуса Христа, что есть истина, а Христос промолчал[1062]. О том, что есть истина, можно сказать так же немного, как и о том, что есть Бог. Бог есть Истина, и чистота, и простота; это — одно и единая сущность[1063]. А сии люди, когда к ним приближаются со словом и делом[1064], тотчас восстают и начинают кусаться в ответ. Они уязвлены тем, что им сделали то-то и то-то, и жалуются. Тогда всем хорошо видно по словам и делам, каково их бесстрастие, тут проглядывает их основание.
Чада, не обманывайте сами себя. Мне не вредит, если вы меня обманываете. Поверьте, это вы остаетесь обманутыми. Вред причиняется вам, а не мне. Я ни капли не сомневаюсь, что есть много тысяч людей, выдающих себя за весьма святых и особенных. Все дни своей жизни они подвизались в духовном делании и склоняли свои головы долу, да так и умрут, а подлинное бесстрастие не бросило на них ни единого взора. Разумеющего человека может сие ужаснуть, но он мог бы также развеселиться и рассмеяться от удивления из-за того, что люди сами себя так сильно обманывают. Да будет тебе ведомо: пока в твоей плоти осталась, воистину, не излитой хотя бы капелька крови, а в твоих костях хотя бы одна слеза мозга, и ты их не источил ради подлинного бесстрастия, до тех пор даже не помышляй, что ты бесстрастный человек. И знай: покуда, в правильном следовании, ты еще не достиг крайнего предела истинного бесстрастия, до тех пор Бог будет постоянно тебе отказывать в том, чтобы ты обрел предельное и высшее блаженство во времени и в вечности.
Детки, пшеничное зерно поневоле должно умереть, если ему надлежит принести плод, и если умрет, то принесет много великих плодов[1065]. Дети, здесь подобает произойти смерти, упразднению и уничтожению. Должно быть: «Non sum». Воистину, призываю в свидетели Бога, а Он и есть Истина, здесь мало только пожеланий, намерений, просьб. Нет, любезное чадо, бесстрастие должно быть заработано. Оно должно чего-то стоить. Что ничего не стоит, то и не ценится. Если бы его можно было добиться желанием, просьбой или намерением, помимо усилий, кроме трудов, чтобы это не причиняло боли, не было горьким, то оно бы было безделицей. Поверьте, дети, этого не может быть! Святой Августин говорит: «Бог, создавший тебя без тебя, никогда не сумеет тебя сделать праведным помимо тебя»[1066]. Не надейся, что Бог захочет тебя сделать праведным с помощью чуда, наподобие того, как позволяет распуститься перед нами прекрасной розе. Он мог бы это устроить наверное, но не делает этого, поскольку желает, чтобы все произошло своим чередом и как положено: в мае, после заморозков, после росы и многих дней непогоды, которые для того определены и предназначены.
1060
1063
1064
1065
1066