Чтобы всем нам быть оставленными так, как того от нас требует Бог, в этом Он да поможет. Аминь.
Псевдо-Сузо
КНИЖИЦА ЛЮБВИ
I
Здесь начинается первая глава «Книжицы любви»
О sapiencia eterna! О Вечная Премудрость, Ты — излучение и свечение[1123] Отеческой сущности, сотворившей все вещи из ничего. Ради того, чтобы обратить согрешившего человека к радости рая и указать ему путь возвращения посредством Своего медоточивого нрава и жития, Ты пожелала спуститься в сию долину печали и захотела принести Себя в жертву Отцу, подобно сладкому агнцу, во имя совершенного искупления и исправления. — Отвори сердце мое желанием Твоей драгоценнейшей крови, дабы мне неизменно взирать на Тебя, Царя всех царей и Владыку всех властелинов, чистой веры очами. Возложи мое знание на раны Свои и мою мудрость Себе на рубцы, да буду возрастать лишь в Тебе, истинная Книга любви, и в Твоей смерти, отлагаясь всех преходящих вещей, дабы впредь я был не я, но чтобы Ты вечно оставался во мне, я же в Тебе, соединенные прочными любовными узами.
О anima mea! О душа моя! Войди же ненадолго в себя, в сокровенность своего сердца и поразмысли о том, что ты избрала себе супругом и своим возлюбленным вечную Премудрость небесного Отца, а также о том, что во свидетельство сего любезного супружества ты накрепко запечатлела в сердце своем Его имя. Хорошенько припомни ту милость, с какой Он тебя искупил Своей смертью. Обратись к себе самой, возлюбленная душа моя, и, прежде чем мы закоснеем в грехах, увенчай нас рубиново-алыми розами с главы нашей нежной Премудрости. Пусть никогда не случится, что лишимся мы летних цветов пресветлого луга Его сладостных слов и ароматных деяний, дивно благоухающих всяческими добродетелями и всяческой снисходительностью, дабы Возлюбленный, Которого мы никогда, к сожаленью, не видели в плотском обличье, обрел жилище в наших сердцах, и дабы Тот, Кого мы познали как высшего и Кто ради нас сделался низшим, — дабы мы Его не презрели, но себя к Его пригвоздили кресту, чтобы посредством Него, словно царским путем, взойти к блаженству в веках.
О spes mea! О, единственное упование от моих юных дней, утешение моего сердца, Ты, подательница радости, Ты, рассеивающая страдание и устраняющая всю мою скорбь Своей медоточивой отрадой, Вечная Премудрость, сладчайший Иисусе Христе, в Тебе же глубоко сокрыт клад всякой мудрости и всякого ведения, Ты, милостивый Господи, — ибо Ты Своим благим нравом явил миру добрый пример и претерпел непомерные муки, дал [нам] познать божественную силу многими великими знамениями, предузнал час кончины Своей, решил разделить последнюю трапезу с милыми Тебе учениками, преподав им таинство святой Твоей плоти и крови, а затем, после того как смиренно омыл им ноги и сладостно наставил, взошел на Масленичную гору и, пока ученики Твои почивали, преклонил колена и с великим усердием воззвал к Отцу Своему со словами: «Pater, Отче, если возможно, да минует Меня мука сия! Впрочем, не как Я хочу, но как Ты»[1124]. И покрылся струящимися каплями кровавого пота из-за бесконечного ужаса Своего сердца пред грядущими муками, их же Твоя нежная плоть, рожденная от царского рода, должна была претерпеть от исполненных злобы людей, — воззри на смятенный страх и печаль моего сердца, окропи его сими, словно розы, алыми каплями, чтобы оно Тобой укрепилось во всех скорбях и превратностях и в Тебе, подлинная радость, неизменно находило утеху.
1124