Что сказать мне еще, Возлюбленный мой? Члены Твои, все вместе и каждый в отдельности, — они насыщали собой, как целая груда даров благодати, чувства людей и увлекали их всех, исполненных нетерпения, — нынче стали в образе смертном такими, что сердечно ранят горьким страданьем чувства всех тех, кто Тебя любит. О горючие слезы, ныне лейтесь вы непрерывно из основания моего сердца и орошайте все раны Возлюбленного моего! Ибо, какое же сердце может быть настолько железным и каменным, что его не сумеют смягчить только что Тобою полученные, столь многие и ужасные раны, Сладостный мой? Эй, Сладчайший, кто позволит мне умереть вместо Тебя? Хочу, чтобы вся моя сила умерла вместе с Тобою, чтобы весь мой состав был умерщвлен вкупе с Тобой и чтобы душа моя сораспялась вместе с Тобой. О, сколь блаженно тот умирает, кто, как крепкий боец, вступает вместе с Тобой в битву за добродетели, кто не отступит из-за страданий, не ослабнет от радостей, но упорно воюет и умирает всякий день добровольно. Не будет ли тот сладко изранен, кто прилежно созерцает раны Твои и кто ради их созерцания освобождает себя от всего, что препятствует в этом.
Consurge, consurge, поднимись, поднимайся, о сердце мое, восстань и облачись силою Божией, держись мужественно, будь стойко, веди себя отважно[1152], ничего не бойся и не отступай! Никогда более не обращайся в бегство, держи пред глазами своего Царя и Вождя, Который за тебя так упорно сражался, претерпел смертельные раны, попрал смерть Своей смертью и протянул тебе в помощь Свою сладкую длань. Посему надлежит тебе радостно подвизаться в битве Божией против Голиафа, имею в виду злого врага [рода человеческого]. Посмотри, у тебя есть самая крепкая защита: глубокие раны Его сердца. Кто к ним обратится, тот будет спасен. Это безопасные места Энгадди, недоступные для всякого сброда[1153], но ведомые лишь чистым духам и открытые только для них. Здесь-то и укрывайся во всех превратностях жизни своей, так будешь спасен от всех твоих недругов.
Вот, гляди, Возлюбленный мой, покуда жив, желаю я созерцать в горечи своего сердца раны Твои, хочу их торжественно почитать и учиться лишь по Тебе, дивная Книга любви, ибо в Тебе, о полный кладезь всего вожделенного, обретаю я благодать и отпущенье того, что греховно. Ты защищаешь меня от искушений и всяких напастей, а я нахожу в Тебе самый благородный образчик для того, чтобы жить и приближаться к Тебе, высочайшее совершенство. Ах, посему чего же еще мне ждать от Тебя на этой земле? Моя плоть и сердце мое должны обрести оскудение всего преходящего, ведь Ты — Бог моего сердца и часть моя во времени и во веки веков[1154]. Любимый Возлюбленный, только в Тебе обретаю я весь мой достаток, а потому, если я только снискал Твою приязнь, то сие для меня, как будто я приобрел весь этот мир. Любовь Твоя, о Возлюбленный мой, затмила во мне красоты всех жен, ведь всякое имеющее тот или иной облик творение едва ли представляет собой хотя бы малый символ; оно обращается в сплошное ничто пред лицом Твоей возвышенной неизреченности и, в собственном смысле, лишь являет Тебя, первопричину и начало всякого изобилия.
1152
1153