Пережитый Служителем кризис нашел отчетливое отражение в письмах обоих эпистолярных собраний. Так, в направленном новоначальной монахине послании I «Книжицы писем» (II «Большой книги писем») Г. Сузо воспроизвел тот самый образ лживого, злого и цепкого мира творений, который предстает перед нами в первых главах его основных латино- и немецкоязычных произведений. То, что сам Г. Сузо пережил кризис и разрешил его в одночасье, позволяет ему обличать и наставлять своих духовных детей, увязших в нем, в своей нерешительности, на долгие годы.
3. «Манящие» созерцания
По свидетельству Г. Сузо в письме VIII (к Э. Штагель) «Книжицы писем», привлекая к себе новичков, Бог позволяет им на первых порах вкушать и лицезреть себя; потом же эти созерцания, по крайней мере в таком изобилии, у них отнимаются, чтобы им последовать «к высшему» (см. с. 292 наст. изд.). Под «высшим» понимается ежедневный подвиг: отречение от себя самого при пристальном внимании к божественной воле. Как повествуется в гл. II, III, V и VI автобиографии и в гл. 1 «Часослова», Служитель (Ученик) удостоился нескольких «манящих» созерцаний: двух — Премудрости Божьей и трех — своего ангела-хранителя, учителя Майстера Экхарта, а также друга юности Иоанна Футерера.
Что касается созерцаний Премудрости, то, хотя каждое из них относится к разновидности «явлений» (apparitio), когда харизматика, при том, что сам он остается в бытовом пространстве и воспринимает его, посещают пришельцы горних миров — альтернативой чему служат «видения» (visio), когда харизматик, находясь в экстатическом трансе, покидает пределы дольнего мира (см.: Dinzelbacher 1981: 33, 39; Wörterbuch der Mystik 1989: 147, 514), — несмотря на общую принадлежность, образные ряды первых двух созерцаний построены очень различно. Первый из них организован по принципу положительного богословия, «пути утверждений» (via positiva), в процессе многократного выдвижения противоположных друг другу образов и понятий, претендующих на то, чтобы адекватно описывать Премудрость. Она далеко и близко, высоко и низко, всему соприсутствует, но все-таки скрыта, позволяет с собою общаться, но ее никто не способен постичь. Она — всё: дева и барин, мастерица и любовница (см. с. 20 наст. изд.). Поскольку же — всё, то ничто из всего по отдельности. Образный ряд второго созерцания выстроен на основе отрицательного богословия, «пути отрицаний» (via negativa), в ходе повторяющегося отказа от понятий и образов: «Оно было бесформенно и без-образно» (с. 18 наст. изд.), «не тело и ничто телесное», «ни форма, ни материя, ни доступный описанию образ» (Horologium Sapientiae. I. Cap. 1. — Seuse 1977: 380, 27—381, 1). Такие и подобные им конфигурации соседствуют во втором созерцании с конфигурациями другого порядка, относящимися к серединному богословию, к «пути превосходства» (via eminentiae), совмещающему в себе как отрицательный, так и положительный методы. Отрицанию подвергается усредненное обнаружение того или иного качества в сотворенном мире, утверждению — его абсолютное, очищенное от усредненности проявление в мире нетварном. Полученные в результате суперлативные образования — «сверхсущественный», «сверхъестественный», «простейший», «сверхсветлое истечение лучей» (Horologium Sapientiae. I. Cap. 1. — Seuse 1977: 380, 28 — 381, 4) — прилагаются к Богу и его Премудрости.
Если прибегнуть к свидетельству самого Г. Сузо, то указанными речевыми практиками он намеревался извлечь человека «с помощью образов»[1165] (с. 9 наст. изд.) «из сего лживого, долу влекущего мира к возлюбленному Богу» (с. 10 наст. изд.). Он, впрочем, в полной мере отдавал себе отчет, что используемые им «картинки и образные выражения» предельно «далеки от без-образной Истины и <...> на нее не похожи» (с. 149—150 наст. изд.), ведь «в тысячу раз неподобней, чем подобней, выдаваемое за подобие». Ставя себе самому вопрос: «Как в образах представить без-образное и как зримо явить лишенное зримого вида?», немецкий мистик отвечал на него: «изгоняя образы образами» (с. 147 наст. изд.). Другими словами, Г. Сузо абсолютизировал поиск и его метод, но умалял все его как промежуточные, так и конечные результаты: «образы» с их лживым подобием Тому, «Что выше всякого помысла и всякого человеческого разумения»[1166] (с. 147 наст. изд.).
В автобиографии и «Часослове Премудрости» оба созерцания приведены в противоположном порядке. В соответствии с «Часословом», второе, беспредметное, созерцание выше первого, насыщенного предметной образностью, созерцания и свидетельствует об изрядной духовной зрелости Ученика. Хотя и оно относится не к Богу самому по себе, но к его истечению вовне, к его эманации[1167].
1167
Ср.: «Вот почему некоторые старые учителя утверждали, что и блаженные способны созерцать не Бога в Себе, но лишь в неких явлениях Его Божества (букв.: в Его теофаниях. —