Проблема различия стала главной в мистагогии Г. Сузо. Она заняла не только ту нишу, которая ей отводилась в системе его богословия, но и гораздо большее место, став важнейшим критерием при оценке того или иного духовного опыта. Память о различии (не тождестве, как у бегардов, и не чуждости, как у катаров) Бога и тварного мира является сутью «подлинной рассудительности», которая противопоставляется Г. Сузо в гл. LVI его автобиографии «ложному разумению». Эта «рассудительность» отличает подлинных «Божьих друзей», свойственна «их разумению, действию, праздности», «осторожному поведению» и «блаженному образу жизни». Разум таких людей «сияет в себе самом, подобно тому, как светится небо своими яркими звездами» (с. 124 наст. изд.).
Предельно заострив свою главную мысль, Г. Сузо вводит в гл. VII «Книжицы Истины» пару терминов: «разделение» (underschidunge) и «различение» (underscheidenheit), которыми вооружает Юношу в его диспуте с Дикарем, символизирующим собой адептов пантеистических сект[1204]. Посредством этих терминов можно корректно описать процесс разворачивания от Бога (абсолютного бытия) до камня (частного бытия), чтобы между ними оставалась цезура, разрыв (см. с. 266 наст. изд.) — чтобы Бог истекал в камень не своей сущностью (натуральная, природная эманация), а своими идеями-формами (смысловая, формальная эманация). Ибо форма есть совокупность принципов организации, которые могут реализоваться в любых, не связанных между собою субстратах, как в своем изображении обнаруживается человек. Конечно, эти построения имелись уже в «Трехчастном труде» Иоанна Экхарта, и притом в самом развитом, разработанном виде (см.: Реутин 2004; Реутин 2011а: 111—147; Реутин 2011б: 47—48). Его же ученик Г. Сузо акцентировал внимание на сложнейшей проблеме божественных «исхождений» и дал ей, в рамках воцерковления экхартовской доктрины, вполне ортодоксальное толкование. Именно поэтому следует говорить, что доктрина Экхарта получила в сочинениях Г. Сузо дальнейшее развитие, но лишь в той ее части, где изучается эманация[1205].
Разработанная в пределах метафизики Г. Сузо, концепция «различения» не замедлила отразиться на его мистагогии, учении об экстазе и единении с Богом. Будучи охвачен неизреченным Ничто, которое, ввиду очевидности своих проявлений, несомненно, есть Нечто[1206] (см. с. 145 наст. изд.), «дух человека» уничтожается и исчезает. Однако
уничтожение духа, его исчезновение в препростом Божестве <...> нельзя понимать в смысле такого преображения его сотворенной природы, что то, чем является он, является Богом, <...> что дух становится Богом, а собственная его сущность обращается в ничто[1207] (с. 128 наст. изд.).
Нет, просто «в <...> охваченности дух приходит как бы в забвение и к утрате себя самого»[1208] (с. 142 наст. изд.).
Смерть духа заключается в том, что в своем погружении [в Бога] он не различает собственной сущности. Но по возвращении из созерцания он различает себя с троицей Лиц, и каждой вещи различающим образом предоставляет быть тем, что она есть[1209] (с. 146 наст. изд.).
1204
«Merke hie, daz es ein anders ist
1205
Сам термин «эманация»
1206
«Dar umb ist daz, daz in da enthaltet, eigenlicher
1207
«Dez geistes vemihtkeit, sin Vergangenheit in die ainvaltigen gotheit <...> ist ze nemene nut na Verwandlung sin selbes geschafenheit in daz, also daz daz selb, daz er ist, got sie <...> aid daz er got werde und in sin selbs wesentheit ze nihtü werd» (Seuse 1907: 162, 26—31).
1208
«In der ingenomenheit kunt der geist neiswi in sin selbes Vergessenheit und verlomheit» (Seuse 1907: 182, 29-31).
1209
«Daz sterben dez geistes lit dar an, daz er underscheides nit war nimt in siner Vergangenheit an der eigenlichen weslichkeit, mer nah dem usschlag haltet er underscheid nah der personen driheit und lat ein ieklich ding underscheidenlich sin, daz es ist» (Seuse 1907: 189, 11—15).