Когда Служитель, страдая, лежал в постели в каком-то незнакомом конвенте и никак не мог уснуть ночью из-за болей, причиняемых свирепой болезнью, он начал сводить счеты с Богом и говорил [Ему] так: «Ах, праведный Боже, вот Ты обременил больное мое естество горьким страданьем и пронзил мое сердце выпавшим на мою долю бесчестьем и великим позором, так что снаружи и изнутри я окружен горькой нуждой. Когда же Ты прекратишь, милостивый Отче, так со мной поступать? Когда же Тебе будет достаточно?» И он вспомнил в сердце своем о том смертельном страхе, который испытал Христос на Масленичной горе. В сем созерцании он переполз из постели в кресло, стоявшее пред постелью, и оставался сидеть в нем, ибо не мог из-за нарыва лежать. И вот, пока он так, в страдании, сидел, ему явилось в видении, что к нему в комнату вошла великая толпа небесных насельников, чтобы принести ему радость. Небесная толпа воспела райскую хороводную песнь[127]. В его ушах она звучала столь сладостно, что преобразилось все его естество. Насельники весело пели, хворый Служитель сидел, погруженный в печаль. И вот к нему подошел один юноша и весьма приветливо обратился к нему: «Почему ты молчишь? Отчего не поешь вместе с нами? Ты же хорошо знаешь сию небесную песнь!» А Служитель отвечал, в воздыхании своего печального сердца, и говорил ему так: «Ах, ты разве не видишь, как мне скверно? Как веселиться человеку на смертном одре? Неужели мне петь? Я нынче пою песнь страданий. Если я некогда радостно пел, то сие давно миновало, ибо я ожидаю час своей смерти». Тут юноша весело ему говорит: «Viriliter agite![128] Держись и будь радостен. Ничего с тобой не случится, в свое время ты еще споешь подобную песнь, так что Бог в Своей вечности будет ею прославлен, да и иной страждущий человек будет утешен». Очи Служителя увлажнились слезами, и он разразился рыданиями. В тот же час нарыв, бывший внутри, прорвался и истек из него, и Служитель сразу поправился.
После этого, когда он возвратился в свой монастырь, к нему пришел некий блаженный друг Божий и сказал ему так: «Любезный государь, хотя случилось так, что вы, совершая свой путь, находились от меня больше чем за сотню миль, мне довелось стать подлинным свидетелем вашего страдания. Однажды я узрел моим внутренним взором божественного Судию, восседающего на Своем троне, и по Его попущению была дана власть двум духам зла докучать Вам чрез двух видных [братьев], причинивших вам скорбь. Тогда я воззвал к Богу и сказал: “Ах, милостивый Боже, как Ты смог попустить, чтобы Твой друг претерпел сие великое и горестное испытание?” Тогда Бог отвечал и сказал: “Для этого Я его Себе и избрал, чтобы он таким образом — посредством страдания — был преображен по подобию[129] Моего единородного Сына. И все-таки, согласно Моей справедливости, великая неправда, что ему причинили, должна быть отомщена скорой смертью оных двух [братьев], которые его истязали”». Сие и вправду вскоре случилось и стало многим людям известно.
Глава XXIV
О великом страдании, выпавшем на его долю из-за его сестры по плоти
У Служителя была сестра по плоти, она принадлежала к духовному званию. Случилось так, что, когда ее брат жил в ином месте, она начала чаще покидать монастырь и попала в нехорошее общество.
Как-то раз, когда она была где-то со своей компанией, ей не удалось уберечься, и она впала в грех. От уныния и скорби, охвативших ее, сестра ушла из обители и бежала куда-то[130], он не знал куда.
Когда Служитель вернулся, из уст в уста передавались скверные слухи. К нему пришел некто и рассказал, как все приключилось. Служитель окаменел от горя, в нем обмерло сердце. Он побрел, как человек, лишенный рассудка, спросил, где же она, но никто не мог сказать ему этого. Ему подумалось: «Вот и новая напасть. Однако не унывай! Взгляни, не сможешь ли ты чем-либо помочь бедной заблудшей душе. Принеси в жертву милостивому Богу твою временную честь, отбрось всякий человеческий стыд, прыгни к ней в глубокую лужу и вытащи ее!» Когда братья стояли в храме, он прошел через храм, его [лицо] лишилось всякого цвета, и с ним было, словно колом встали все его волосы. Он не осмеливался ни к кому подойти, ибо каждый стыдился его, и те, что прежде были ему приятелями, сторонились его. Если он искал совета друзей, те помимо воли отворачивали от него свои лица. Тогда вспомнил он о страждущем Иове и сказал: «Пусть теперь меня утешает Бог милосердный, коль скоро я покинут всем миром».
127
129
130