На следующий день после Успения нашей Владычицы[195] ему сызнова была явлена великая радость в небесном дворце. Туда не хотели впускать никого, кто бы не был достоин. И вот, едва Служитель намеревался войти, к нему подошел некий юноша и придержал его рукой со словами: «Дружище, ты еще не принадлежишь сему времени, останься снаружи. На тебе есть вина, подобает раскаяться в своем злодеянии, прежде чем ты сможешь услышать небесный напев». И юноша повел его каким-то извилистым путем к дыре, уходящей под землю: там было темно, пустынно и скорбно. Служитель не мог двинуться ни туда, ни обратно, подобно человеку, лежащему в оковах, когда тот не может увидеть ни солнца, ни луны[196]. Сие угнетало его, он стал воздыхать и чувствовал себя очень скверно в своем заточении. Вскоре к нему подошел юноша и спросил его, как он поживает. Служитель отвечал: «Скверно, весьма скверно», а юноша сказал ему так: «Знай, верховная Владычица небес гневается на тебя, ибо ты провинился, и вот ты здесь лежишь связанным». Его охватил ужас, и он воскликнул: «О, горе мне, бедному! Что же я сделал против нее?» Юноша ответил: «Она прогневалась на тебя за то, что ты неохотно проповедуешь о ней в ее праздники, не далее как вчера, в ее великий праздник, ты объявил своему начальству, что не хочешь о ней проповедовать». Служитель вскричал: «Увы, спутник мой и мой государь! Выслушай меня: мне казалось, ей пристала настолько великая слава и честь, что я счел себя чрезмерно ничтожным и предоставил проповедовать старшим и самым достойным, чтобы они поучали о ней более подобающим образом, нежели я, бедный человек». Тогда юноша сказал: «Знай, что она от тебя сие имеет охотно. И твое служение ей угодно, поэтому не оставляй его впредь». Служитель возрыдал и сказал, обратившись к юноше: «Ах, юноша, любезный моему сердцу, примири меня с пречистой Матерью, и даю тебе честное слово, что в будущем сего не повторится». Юноша засмеялся, ласково утешил его и, выведя из темницы, сказал: «По милостивому взору и обращенным к тебе словам небесной Владычицы я заметил, что она отложила свой гнев против тебя и будет на тебя всегда направлять материнскую нежность».
Еще же у Служителя было такое обыкновение: выходя из кельи или возвращаясь в нее, он обычно проходил через храм, мимо святых даров, и при этом помышлял в себе так: если у кого-то где-нибудь на его улице живет сердечный друг, то тот охотно несколько увеличивает свой путь ради желанного общения с ним.
Некий человек желал масленицы от Бога, поскольку не хотел получать ее от творения. И вот, по прошествии всех его чувств, явилось пред ним, что к нему как будто бы приблизился возлюбленный Христос в образе XXX-летнего [мужа] и сказал, что хочет исполнить его желание и устроить ему небесную масленицу. Он взял в руку кубок с вином и предложил его пригубить трем особам, сидевшим за тем же столом, одной за другой. Одна из них опустилась в бессилии на пол, другая тоже слегка ослабела, а на третьей сие никак не сказалось. Так Господь поведал ему о различии между начинающими, возрастающими и совершенными людьми, о том, как они по-разному обретаются в сладости Божией.
Оным и подобными божественными примерами речь [Служителя] завершилась. Его же духовная дочь в тайне записала все это и, дабы сохранить и сберечь, заперла в сундучок. И однажды к той, что сие спрятала, пришла одна добрая сестра и сказала ей так: «Ах, милая сестрица, что за чудо Божие ты укрываешь в своем сундуке? Послушай, нынешней ночью мне явилось во сне, что в нем стоит желторотый небесный Мальчуган, а в руках у Него небольшая скрипочка, именуемая рёбёбляйн[197], и Он играет на ней духовные песенки, да так уморительно, что всему духовному люду от того утеха и радость. Прошу тебя, вытащи то, что прячешь под спудом, чтобы мы прочли это другим». Она промолчала, не желая с ней о том говорить, ибо ей сие было запрещено.
Глава XXXVII
Как он привлекал осуетившихся к Богу, а страждущим подавал утешение
196
197