Итак, можно увидеть, что на самом деле изречения подобного рода не содержат в себе верного разумения. Впрочем, да не вздумает кто-нибудь отрицать благоразумные наставления либо осмотрительные высказывания и рассудительные сочинения, которые, отымая у человека его грубость, размеренно и постепенно подводят его к умопостигаемой истине, пусть даже не каждый тотчас их понимает. Ибо достоверно известно, что грубой слепоте и безрассудному скотству ничего не понятно, что бы им ни сказали».
Дочь отвечала: «Будь благословен Бог ради сего доброго различения! А сейчас мне бы хотелось послушать о различии между подлинным разумом и высокомерным рассудком, а также между ложным и истинным бесстрастием».
Служитель сказал:
Глава XLVII
Различение между правильным и высокомерным разумением
После первых схваток, которые происходят при подавлении крови и плоти[256], приблизишься к глубокой пучине, и иной человек в ней утопает. Это-то и есть высокомерное разумение. Что означает сие слово? Высокомерным разумением я называю вот что: когда человек изнутри бывает очищен от грубости прегрешений, освобожден от навязчивых образов и радостно воспаряет над временем и пространством, к которым был прежде привязан, так что не мог проявить своего естественного благородства. Но вот разумное око устремляется вверх, человек познает другую, лучшую радость (она же таится в познании истины, наслаждении божественным блаженством, проникновении взором во всегда современное сейчас вечности и подобном), и тварный разум начинает различать в себе самом и во всем некую толику разума вечного и неставшего — и тогда в человеке просыпается некое удивление, ибо он впервые взирает на себя самого: чем был прежде и чем стал сейчас, и он понимает, что был некогда нищим, порожним от Бога и жаждущим, в полной мере слепым и Бог был далеко от него. Теперь же мнится ему, что он Богом исполнен, что нет ничего, что не является Богом, что, далее, Бог и все вещи суть одно едино-Единое... И вот такой человек объясняет все вещи слишком поспешно, незрело, кипит от гордости внутри себя самого, подобно бурлящему, еще не перебродившему сидру, слишком доверяя тому, что выдумал сам или чему его без всякого различения кто-нибудь научил, кто похож на него и кого он только и слушает, как никого больше. Так он намерен и впредь толковать все вещи, как ему заблагорассудится, хотя они, взятые таковыми, каковы по природе, от него ускользают: будь то ад или Царство Небесное, диавол иль ангел. Пренебрегает он и подверженным страданиям человечеством Христа, поскольку в Спасителе видит лишь Бога. Вещи ему не открылись вплоть до своего основания, в соответствии с их различимостью — как они пребывают и как обращаются в тлен. С такими людьми бывает как с пчелами, когда те делают мед. Едва они просыпаются и вылетают из улья, то начинают бестолково носиться туда и сюда, сами не зная куда; одни из них заблудятся и пропадут, другие в порядке возвратятся домой. Так же происходит и с этими людьми: созерцая Бога неспокойным умом как все во всем, им приходится, по причине несовершенного знания, отсекать то либо это, толком не ведая, как это делать. Оно, конечно, и верно: должно все отделиться, если хочешь достичь вечной цели, но как такому отделению [от земного] надлежит совершиться, того подобные люди пока что не знают. В своей дерзости желают они отбросить это и то, понимая себя и все вещи как Бога, и отсюда действовать без различения[257]. Такая ошибка проистекает либо от неученой простоты, либо из неизжитого лукавства. И иному человеку начинает сдаваться, что, сумев выйти из себя самого и покинув себя, он достиг всего. А это не так, ибо он лишь прокрался чрез ров еще не захваченной крепости, укрывшись защитным навесом, опасливо и проворно прячась под ним, и не умеет пока низойти в подлинном отречении от своей духовно богатой сущности в истинную нищету, которой некоторым образом сторонится все чуждое ей и которой, не препятствуя свободе человека, ответствует простое вечно сущее Божество, о чем с добрым различением будет сказано ниже[258].
256
257