Исходя из этого доброго различения, ты сумеешь правильно уразуметь следующие далее благоразумные суждения и наставления, которые увлекают человека от присущей ему грубости и направляют его к высшему блаженству.
Глава IL
Благоразумное препровождение внешнего человека к его сокровенному
Имей замкнутый нрав и не выделяйся ни в словах, ни в делах.
Служи истине в простоте и, что бы с тобой ни случилось, не помогай себе сам, ибо тому, кто слишком охотно помогает себе, истина не поможет.
Если находишься среди людей, то пусть мимо тебя проходит все, что видишь или слышишь, внемли только тому, что тебе открылось внутри.
Старайся, чтобы во всяком деле первенство оставалось за разумом, ибо там, где вперед слишком поспешно выступает чувство, приходит всякое зло.
Радость подобает искать не в чувствах, но в истине.
Бог не желает нас лишить радости, Он хочет нам дать полноту всяческой радости.
В жесточайшем низвержении — высшее воздвижение.
Кто хочет быть обращенным к самому сокровенному, тому надлежит избегать всякого множества. Следует утвердиться в пренебрежении ко всему, что не является Единым.
Где природа действует сама из себя, там невзгоды, страдание и помрачение разума.
Если я себя обретаю тем самым Единым, каковым должен быть, и тем самым Всем, каковым должен быть, то какая радость может быть больше сей?
Человеку надлежит пребывать в своей без-образности и воздержанности, в этом — величайшая радость.
В чем заключается делание воистину бесстрастного человека? — В отчуждении от себя самого[266].
Где я люблю [кого-нибудь] в образе или лице, там случайное любит случайное, и там я неправ, хотя и мирюсь с собой до тех пор, пока это не отпадет. Однако в глубине находится нечто простое[267], где не ищешь присутствия образа, но где ты сам и все вещи — единое, и это есть Бог.
Если бы ты оставил себя без вожделенного изъявления чувств, это было бы губительно для твоей самости, а иначе это изъявление станет лазейкой для чувств.
Имей сдержанность в горе и в радости, ибо сдержанный человек достигает за год большего, чем несдержанный за три.
Если хочешь быть полезным всем творениям, отрекись от всех творений.
Человек не может охватить вещи; если он медлит, то вещи охватывают его.
Стремись к тому, чтобы не допустить никакого внешнего проявления, которое не соответствовало бы [божественному] образу [в тебе].
Человек должен различать страстное влечение, которое возникает у него ко всякой вещи и оказывает помощь в делах, вопреки простой истине[268].
Если не желаешь терпеть себя в простоте, будешь терпеть себя во множественности.
Живи так, словно во всем мире, кроме тебя, нет никакого творения. Скажи [творению]: “Что ты для меня, тем я для тебя быть не могу”. Творение любит творение и имеет в виду лишь себя.
266
267
268