Хорошо, если человек не дает никакой вещи себя увлекать, и благо тому, кому зримые вещи ответствуют в вышнем[274].
Гораздо больше разумных людей, чем простых... Разумными называются те, в ком господствует разум. А от простоты, по причине ее несвязанности и свободы, отпадает множественность вещей, если их взять в соответствии со способом бытия. Простота не зрит их в образе множественности, она стала как бы сутью человека, он же стал [Божьим] сосудом и ребенком.
Кто хочет, чтобы ему было все, тот должен стать ничто для себя и всего[275].
О, сколь блажен тот, кто остается недвижимым пред лицом множества! Какое глубокое погружение пережил он!
Хорошее мнение [о себе самом] подчас препятствует истинному единению [с Богом].
Да не взирает око вовне без того, чтобы изгонять внешние образы.
Ту часть, которую мы унаследовали от Адама, следует терпеть столь же охотно, как ту, которой мы стяжаем блаженство.
Бесстрастный человек не запечатлевает в себе внешних невзгод.
То, что ты еще жалуешься и унываешь, следует из порочности, сие надлежит удалить.
Все, кто пребывает в неправедной свободе, стремятся к себе самому как образцу.
Желать быть свободным от праведных дел — это самая опасная свобода, какую только можно иметь.
Бесстрастный человек должен разоблачиться от твари, облачиться во Христа и переоблачиться в Божестве[276].
Принимающий себя во Христе определяет всем вещам их порядок.
Благо тому, кто стал во Христе человеком и отрекся от себя самого.
Когда человеку случается приблизиться к истине, перед ним является [необходимость] отказаться от себя. И он замечает, что творение, начавшее было от него удаляться, все еще обретается в нем. Заметив, что пока от себя не отрекся, человек терпеливо переносит себя самого. Терпеть себя таким образом — это становиться простым. Отказ от себя порождает усталость, в удалении от сотворенного она исчезает.
В чем среди прочего состоит цель воистину бесстрастного человека? Это отречение от себя, и вместе с таким отречением от него отпадает все.
Что есть препятствие наименьшее? Это помысел. А что есть препятствие наибольшее? Это когда душа остается в приверженности к своей собственной воле.
У бесстрастного человека не пройдет и часа без того, чтобы пристально следить за собой.
Бесстрастный человек постоянно должен искать не того, чего ему не хватает, ему надо высматривать то, от чего б отказаться.
Если отрешенный человек хочет уподобиться истине, ему стоит потщиться в том, чтобы [I)] вобрать в себя свои чувства, ибо Бог — это дух[277]; II) рассмотреть, не преткнулся ли он на каком-либо препятствии и III) не прельстился ли как-нибудь тем, что в нем исходит из него самого. IV) В свете[278] ему нужно различить в себе присутствие вездесущего божественного бытия и [уразуметь], что он есть всего лишь сосуд сего бытия.
Насколько удалишься от себя самого и от всего сотворенного, настолько будешь объединен [с Богом] и наделен благодатью.
Если хочешь стать бесстрастным, потщись, чтобы в горе и в радости Бог был явлен тебе Сам по Себе и в Своих творениях, а также чтобы во всякое время одинаково пребывать в исхождении из своего.
Имей чувства закрытыми для всех форм, обращенных к тебе.
Стань пуст от того, что избирается высматривающим разумом, что порабощает волю и заставляет наслаждаться воспоминаниями.
Не задерживайся ни на чем, что не является Богом.
Если ты находишься там, где совершается грех или непотребство, не участвуй в этом и не потворствуй сему.
Тот, кто постоянно пребывает в себе, обретает великую мощь.
Бесстрастного человека должна радовать в естественном мире умеренная потребность в праведных трудах, несущих в себе свободный отказ от вещей.
Насколько человек — в меньшей или в большей мере — бесстрастен, настолько же он — в меньшей или в большей мере — огорчается преходящим. Вот что один раз случилось с одним человеком, бесстрастным наполовину. Поскольку он был слишком привязан к собственным ощущениям, ему было сказано так: “Тебе следует печься обо Мне, а не о себе самом, так что, если узнаешь, что Мне хорошо, не заботиться о том, хорошо ли тебе”.
Когда бесстрастный человек войдет во внутреннюю крепость своей души вместе с обращенными внутрь силами, тогда, чем меньшую опору он обретет в себе самом, тем тяжелей ему будет, и, чем скорей он умрет [для себя самого], тем скорей изживет сию тяжесть.
Пространное блуждание чувств похищает человека из его сокровенного. Следи за тем, чтобы не принять ничего, что могло бы вывести тебя изнутри. Если тебя ищут вещи, то не позволь себя отыскать. Скорей устремляйся внутрь себя самого.
274
275
276
278