Служитель ответил: «Как в образах представить без-образное и как зримо явить лишенное зримого вида, то, что выше всякого помысла и всякого человеческого разумения? Ибо в тысячу раз неподобней, чем подобней, выдаваемое за подобие. Но, дабы изгнать образы образами, я красочно и уснащенной сравнениями речью раскрою тебе, насколько возможно, те же самые лишенные образов мысли, как их надлежит правильно понимать, и завершу краткими словами долгую речь.
Итак, слушай же. Один мудрый учитель сказал, что Бог, если Его взять в Его Божестве, есть как бы обширнейший круг, коего центр находится всюду, а окружность нигде[325]. Теперь представь себе такой образ: если бросить с размаху камень в покойно стоящую воду, то на воде появится круг. Своей силой он породит другой, а тот, в свою очередь, следующий. Как далеко распространятся круги, зависит от силы первого броска. Она может быть столь велика, что круги пройдут по всей водной глади. Пусть первый круг для тебя станет образом. Это могущая сила божественного естества во Отце, каковая не имеет границ. По подобию себе она родит еще один круг как Лицо, это Сын. Два круга породят третий круг, Дух Того и Другого, равно вечный, равно всесильный. Так три круга означают Отца, Сына и Духа Святого. В сей глубокой бездонности божественное естество во Отце произносит и рождает Слово как Личность, воспринявшее на себя природу человечества. Своей сущностью, впрочем, Оно остается в Отце.
Кто захочет представить сие в виде картинки, тот да возьмет форму какого-нибудь человека, из глубочайшего основания сердца которого возникает подобный же образ, да еще так, что он непрестанно взирает на свое основание и устремлен к нему в попятном движении[326]. Это духовное сверхсущественное порождение является совершенной причиной, из которой производятся все вещи и духи к своему естественному бытию. Высший сверхсущественный Дух облагородил человека тем, что сияет ему из вечного Своего Божества. И это есть образ Божий в разумной душе, каковой тоже вечен. Вот почему из большего круга, означающего вечное Божество, истекают, если обратиться к приведенному сравнению, малые круги. Они могут означать возвышенное благородство разума подобных существ.
Но попадаются некоторые люди, которые пагубно отвращаются от сего разумного благородства. Они прикрывают [в себе] оный сияющий образ и обращаются к телесным радостям дольнего мира, и, когда полагают, что счастье в руках, приходит лютая смерть и всему полагает конец. Разумный же человек благодаря светозарной искре в душе обращается к тому, что вечно и из чего он истек. Распрощавшись со всяким творением, он начинает держаться лишь вечной Истины.
А теперь с помощью отдельных картин рассмотри, как в правильном порядке происходит попятное течение духа. Первая картина представляет свободный уход от радостей мира и греховных изъянов ради того, чтобы обратиться мощным движением к Богу: в усердной молитве, отрешенности от земного и в благочестивых, осмотрительных упражнениях, направленных на подчинение тела духу. Другая картина являет, как добровольно и терпеливо предлагать себя в полной готовности к претерпеванию всяческих бесконечно многих невзгод, уготованных Богом либо виной которым стало творение. Третья картина показывает, как надлежит запечатлевать в себе страдания Христовы, Его сладостное наставление, приветливый нрав и чистую жизнь, которые Он нам предъявил, дабы в том Ему следовать и с Его помощью немало преуспевать. После этого, отложив внешнее попечение, надобно себя утвердить могучим и властным бесстрастием в спокойствии духа, как будто ты помер сам для себя. Не надо к чему-либо стремиться и ни о чем помышлять, разве только о чести и славе Христовой и Его Отца в небесах, а также о том, чтобы смиренно держаться со всеми людьми, как с друзьями, так и с врагами.
После сего обученный человек достигает освобождения от внешних чувств, чрезмерно деятельных в своем проявлении. Дух же приходит в отказе от присущих ему высших сил — высокомерных в своем естестве — к сверхъестественной восприимчивости. Тогда, утратив назойливое естество, дух прорывается дальше внутрь круга, обозначающего вечное Божество, и обретает изобилующее духовное совершенство. Высшее богатство духа, в его собственной форме, заключается в том, что он, несмотря на свою дряхлую тяжесть, воспаряет с помощью божественной силы к просветленному знанию, ощущает неудержимый прилив небесной отрады. Он способен созерцать вещи в их сокровенном и разумно их объяснять, руководствуясь правильным различением. Он находится в Сыне как надлежащим образом освобожденный чрез Сына, впрочем, пока еще обретаясь как бы в исходе из пристального созерцания вещей в соответствии с их собственным естеством. Это уместно назвать переходом, свершаемым духом. Он — над временем и пространством, иссякнув в любвеобильном созерцании в Боге.
325
326
...