Кто же ныне сумеет продвинуться дальше и кому Бог захочет оказать особую помощь, даровав мощное восхищение (какое даровал святому Павлу, что, по слову святого Бернарда, еще и теперь может случиться[327]), того тварный дух будет охвачен сверхсущественным Духом и возведен туда, куда своей собственной силой он не смог бы добраться. Восхищение отымет у него образы, формы, всякую множественность. Он позабудет о себе самом и о всем, будучи возведен вкупе с троицей Лиц в бездну обретающейся в ней простоты, где, в соответствии с высшей истиной, насладится блаженством. Тут больше не будет ни борьбы, ни стремлений, ибо, как дальше изложено посредством картин[328], начало и конец стали Единым, и дух, лишившись себя, стал одним с этим Единым. А каким бывает оное восхищение, случающееся в сем времени с тем или иным человеком, длится ли оно долго или не долго, слабо иль сильно человек в этом времени бывает восхищен выше всякого времени, лишен себя самого и перенесен в без-образную Единицу — о том с добрым различением написано выше.
Государыня дочь, заметь себе только, что все эти нарисованные [мною] картинки и истолкованные образные выражения столь же далеки от без-образной Истины и так на нее не похожи, как черный арап не похож на прекрасное солнце. И это — из-за без-образной, непостижимой простоты указанной Истины».
Благоговейно возведя очи горе, дочь сказала: «Хвала вечной Истине за то, что Вашими мудрыми и добрыми словесами я так превосходно наставлена в том, что представляют собой первые шаги начинающего человека, надлежащие средства воздержания, перенесения страданий и упражнения у совершенствующегося человека, а также и в том, каковы несомненные отличительные признаки тайного явления наивысшей обнаженной Истины. Вечная хвала Богу за это!»
После того, как сия святая дочь была благородно, в соответствии с полнотой христианской истины и с добрым различием, наставлена своим духовным отцом на все те пути, что завершаются высшим блаженством, и осознала преподанное ей в той мере, насколько это возможно в сем времени, он ей написал в своем последнем послании помимо прочего так: «Ну вот, дочь, распрощайся с творением и, отложив дальнейшие вопрошания, прислушайся и услышишь сама, что Бог вещает в тебе! Ты можешь возрадоваться: тебе стало известно, что удержано от прочих людей. Как бы тебе ни было туго, все это минует со временем. Тебе же нет нужды делать что-либо, кроме как соблюдать Божий мир в тихом покое и радостно дожидаться своего исхода из времени в совершенное и вечное блаженство».
А вскоре случилось, что оная святая дочь умерла, удостоившись столь блаженной кончины, сколь блаженным было и все ее житие. После смерти явилась она в отрешенном [от всего земного] видении духовному отцу своему. Исполненная небесной отрады, она лучилась и ярко сияла в белоснежных одеждах. Дочь подступила к Служителю и показала ему, сколь благородным образом она погрузилась в обнаженное Божество. Служитель увидел и услышал сие с весельем и ликованием, его же душа из-за этого видения была переполнена божественной радостью. Возвратившись в себя, он глубоко вздохнул и подумал: «Ах, Боже, сколь блажен человек, взыскующий Тебя одного! Для него и страданье желанно, ибо в страдании Ты ниспосылаешь ему великое утешение! Да поможет нам Бог присоединиться к сей святой дочери и ко всем Его любезным друзьям, дабы и нам вечно наслаждаться Его божественным ликом. Аминь!»
КНИЖИЦА ВЕЧНОЙ ПРЕМУДРОСТИ
Здесь начинается другая книжечка
Стоял как-то раз один брат-проповедник после заутрени перед распятием и воздыхал из глубины перед Богом, что не умеет он созерцать Его мученичества и страстей и что ему из-за этого горько, ибо того ему в тот час весьма не хватало[329]. И вот, пока он так сетовал, его внутренние чувства пришли в необычайный восторг[330]. И в нем пронзительно и светло воссияло: «Тебе следует сотворить сотню метаний[331], и каждый поклон с особым созерцанием Моих страстей — с созерцанием и горячим желанием. Всякая же страсть должна быть запечатлена в тебе духовным образом, чтобы перенести ее снова ради Меня, насколько ты можешь». Так стоял он во свете и хотел пересчитать созерцания, но припомнил не больше, чем девяносто. Тогда обратился он к Богу: «Любезный Господи, Ты сказал о сотне, а я нахожу не более девяноста». Ему было указано еще на десяток, их он удостоился прежде в доме капитула, до того как у него появилась привычка подражать Его скорбному шествию на смерть и приходить к тому же распятию. И брат обнаружил, что отчетливо запечатлел в себе сто созерцаний Его горькой смерти, от начала до самого завершения. Едва начал он в них упражняться, как был в том наставлен, его былая черствость обратилась в любезную сладостность.
327
328
329
330
331