Ответ Вечной Премудрости. Отбей у себя всякую охоту к тому, чтобы глазеть по сторонам и слушать вздорную болтовню, сделай так, чтобы в силу любви тебе стало по вкусу и радостно то, что некогда было противно, и оставь ради Меня изнеженность плоти твоей. Тебе надлежит искать весь свой покой [лишь] во Мне, возлюбить плотские скорби, добровольно терпеть извне приходящие беды, жаждать презренья к себе, завянуть и умереть для всех своих похотей и желаний. Сие — начало в школе Премудрости, как читаем о том в отверстой и распростертой книге Моего распятого Тела. И смотри: даже если человек сделает все, что в его силах, то будет ли он для Меня тем, чем являюсь Я для него?[347]
Глава IV
Сколь праведны были страсти Его
Служитель. Даже если, Господи, я забуду о Твоем величии, Твоих дарах, пользе и вообще обо всем, меня, тем не менее, трогает и близко касается нечто, а именно вот что: когда мне вспоминается не только способ спасения нашего, но и то, что сей способ был праведен и его праведность не имела границ. Господи, если кто-либо кому-нибудь что-то дает, его любовь и верность скорее будут усмотрены в том, как это дается, а не в том, что дается. Скромный дар, принесенный с искренним чувством, лучше великого дара, принесенного без оного чувства. Твой же, Господи, дар не только велик, но и способ, каким он был дан, кажется мне исполненным бесконечного доверия [к нам]. Ты не просто принял смерть за меня, но нашел самое крайнее, возвышенное и тайное всякой любви, во имя чего можно принять и вынести любое страдание. Поступая так, Ты словно сказал: «Все сердца, поглядите! Было ли в каком-либо сердце так много любви? Посмотрите, если бы все Мои члены стали благороднейшим органом, сущим во Мне, именно сердцем, то Я хотел бы, чтобы его проткнули и умертвили, разорвали и измельчили в куски, лишь бы ни при Мне, ни во Мне ничего не осталось не отданным [за вас], дабы вы познали любовь Мою». Ах, Господи, как ты на это решился, о чем Ты помышлял? Нельзя ли об этом рассказать поподробней?
Ответ Вечной Премудрости. Жаждущие уста никогда не желали так сильно испить из прохладного родника, и ни один человек на смертном одре так не желал продлить радостных дней своей жизни, как хочется Мне броситься на подмогу всем грешникам и быть ими любимым. Скорей возвратятся минувшие дни, распустятся сухие цветы и соберутся вместе все капли дождя, чем будет измерена Моя любовь к тебе и ко всем человекам. Вот почему Я так иссяк в ранах любви, что к Моему изможденному телу нельзя прислонить даже кончик иглы, чтобы и там не нашлось своей особенной раны[348].
Вот, посмотри: Моя правая длань пробита гвоздем — проткнута и Моя левая длань. Моя правая рука распростерта — и вздернута левая. Моя правая стопа пронзена — и свирепо проколота левая. И висел Я бессильный в великой усталости Моих божественных членов[349]. Весь хрупкий Мой остов был неподвижно прикован к узким брусьям креста. В этой нужде Моя горячая кровь изливалась потоками, и ею было испачкано и залито тело Мое, готовое к смерти, так что сам его вид вселял ужас. Гляди, не печально ли это: Мое юное, прекрасное, цветущее тело начало блекнуть, увядать, иссякать от страданий; нежная спина обрела, обессилев, грубую опору в шершавом кресте. Обвисла отяжелевшая плоть. Все тело Мое было изранено и изувечено, но Мое любящее сердце все это переносило с любовью.
Глава V
Как душа сподобилась у подножия креста сердечного покаяния и милостивого прощения
Служитель. Воспрянь, душа моя, и совершенно отрекись от всего внешнего, соберись в тихом молчании подлинной сокровенности, чтобы [затем] разорвать изо всей силы оковы, броситься прочь, затеряться в дикой пустыне бездонных сердечных страданий, на высоких скалах раздирающих душу невзгод и возопить изнутри сокрушенного сердца, дабы вопль твой пронесся над горами и долами, по воздуху, на небеса, пред всем войском небесным, и изреки жалобным голосом так: «Ах, наполненные жизнью утесы, дикие склоны и вы, светлые долы! Кто даст мне жаркий огонь моего полного сердца и горячую влагу моих горьких слез, чтобы вас разбудить, да поможете выплакать мне бесконечное горе — горе, сердечное горе, которое втайне от всех носит в себе мое несчастное сердце! Увы, небесный Отец украсил меня лучше всех телесных творений и избрал Себе Самому нежной, любимой невестой, а я от Него убежала! Увы, Его потеряла, утратила для себя единственного, избранного мною Возлюбленного! Увы, увы, вечное горе моему несчастному сердцу, что же наделала я, зачем Его потеряла! Сама я, целое небесное воинство и все, что могло дать блаженство и радость, вот что от меня убежало! И сижу я нагая: неверные любовники мои, лгавшие мне, — о, какое злодейство! — коварно оставили меня в нищете и лишили всего того блага, в которое облачил меня единственный Возлюбленный мой. Увы, честь, увы, радость, увы, всякое утешение, похитили вас у меня! “Ах” и “увы” навеки останутся моим утешением. Куда мне обратиться? Весь этот мир бросил меня, ибо и я бросила единственного Возлюбленного моего. Увы, увы, что наделала я, что за горестный час! Посмотрите, все алые розы и белые лилии, на меня, запоздалый нарцисс! Взгляните на меня, одинокий терновник, поймите, как быстро увядает, засыхает, теряет силы цветок, сорванный миром. Отныне мне остается, живя, умирать, засыхать, расцветая, стариться молодым и хворать в добром здравии.
347
348
349