Ответ Вечной Премудрости. Такова жалоба тех, у кого вера больна, труды невелики, жизнь вяла и дух не обучен. Но ты, возлюбленный, воспрянь умом своим из грязи и глубокого омута чувственных наслаждений![418] Высвободи внутренние чувства свои, отверзи духовные очи, оглядись и пойми: что ты, где обретаешься и чему принадлежишь. И тогда ты сумеешь постичь, что друзьям Своим Я готовлю лишь наилучшее.
По своему природному естеству, ты — отражение Божества, образ Троицы, образец вечности[419]. Ибо, как Я, в Моей вечной неставшести, — бесконечное Благо, так и ты, в желаниях своих, беспределен. Сколь мала крохотная капля в глубинах морских, столь мало все то, что для исполнения желаний твоих способен дать этот мир.
И вот ты живешь в юдоли скорбей. Любовь здесь смешана с горем, смех с плачем, радость с печалью, и полной радости никогда не было в сердце, ибо наша жизнь соблазняет и лжет. Она, скажу я тебе, много что обещает и мало что исполняет. Она кратка, непостоянна, изменчива. Сегодня обилие радости, а завтра полное сердце страданий. Смотри, такова игра этого времени.
Глава XI
О вечно длящихся муках ада[420]
Эй, избранница моя, из самого основания сердца воззри на достойные сожаления скорби. Где ныне все те, кто пребывал в этой жизни в покое и счастье, неге и телесном довольстве? О, горе, чем помогут им все радости этого времени, которые миновали, недолго продлившись, как будто бы их и не было вовсе? Как скоро миновала любовь, но вызванное ею страдание будет длиться во веки веков! Ах, глупцы неразумные! Где теперь ваши веселые возгласы: «Живей, удалые ребята, покончим с грустью, предадимся лихому веселью!» Чем ныне помогут вам радости, которые вы испытали? Вам остается только стенать жалобным голосом: «Увы, увы, и снова, увы, что мы когда-то родились в этот мир! Как нас обмануло быстрое время! Как незаметно подкралась к нам смерть! Есть ли на земле еще кто-нибудь, кто был бы обманут так же, как мы, несчастные горемыки? И есть ли кто-то, кто бы желал умудриться чужими ошибками? Если бы один человек переносил мучения всех людей тысячу лет, то, в сравнении с нашим страданием, это было бы мигом. О, как блажен тот, кто никогда не искал ненавистных Богу забав, кто не прожил в этом времени ради себя ни единого дня. Мы, глупцы, заблуждались, думая, что они забыты и оставлены Богом[421]. А ныне Он их радостно обнял, в Своей вечности и в великой славе, перед всем войском небесным! Как им могло навредить все страдание и поругание, которое обратилось для них в великую радость? А то, что было нами любимо, бесследно исчезло! Ах, страдание и горе, оно будет длиться всегда! Увы, всегда, всегда, каково ты? Ах, конец без конца и смерть, пуще смерти: во всякий час умирать и никогда не смочь умереть! Ах, отец, и мать, и все вместе, что было любимо, благослови навеки вас Бог, мы больше вас никогда не увидим, чтобы обнять вас, ибо должны с вами навсегда разлучиться! Ах, разлука! О разлука навеки, сколь горька ты! Заламывание рук, скрежет зубовный, стенания и плач! Увы, всегда стенать, и взывать, и не быть вовеки услышанным! Нашим скорбным очам никогда ничего не узреть, кроме нужды и боязни, а нашим ушам ничего не услышать, кроме “Ах” и “Увы”. О все сердца, пусть это печальное “Навсегда” и “Вовеки” у вас вызовет жалость, пусть это скорбное “Навсегда” и “Вовеки” пройдет вам вовнутрь! О горы и долы, чего же вы ждете, зачем медлите, почему вы щадите, отчего не обрушитесь, не прикроете нас от сего ужасного зрелища? Страдание того мира и страдание этого мира, сколь вы мало похожи! О мимолетное время, как же ты ослепляешь, как лжешь! В цветущей молодости, в наши светлые дни мы с ним не считались и впустую растратили, а оно никогда, никогда не вернется. Ах и увы, остался бы у нас хотя бы часок от всех долгих и впустую растраченных лет, однако и в нем, по справедливости Божьей, отказано нам и всегда будет отказано, безо всякой надежды! Ах, всегда и всегда нужда, страдание и скорбь в этой преданной забвенью стране, где мы навеки должны быть отделены от любви, без утешения и всякого упования. Разве не хотелось бы нам, чтобы на мельничный жернов, будь он широк, подобно целой земле, и велик так, что всюду касался бы неба, [хотя бы] разок за сто тысяч лет прилетела бы малая птичка и отклевала от камня десятую часть ячменного зернышка, и через сто тысяч лет прилетела бы снова, ну, а потом опять и опять, так что через десяток сотен тысяч годов отклевала бы уже целое зернышко; разве мы, несчастные, не хотели бы, чтобы подобно тому, как камню наступит конец, так и нашим страданьям был бы положен конец? Но этому не бывать!»[422]
418
419
420
422