Янычары догнали Надежду и, довольные приключением, шли, почти наступая ей на пятки. Она ускорила шаг и поравнялась со стариком меддахом.
И вдруг на улице показался яябаши[38]. Он был из другого орта, но янычары замедлили шаги. Старик тотчас свернул в улочку. Побежал.
Бегущий старик? Бегущий ради женщины. Чужой? Янычары далеко, но они видят, куда свернули беглецы. И они догадались — старик и женщина заодно.
Старик свернул еще раз. Теперь уж янычары бегут со всех ног. Но старик входит в дом и втаскивает за собой женщину. Это дом седого меддаха. Старый шепчется с ним. В дверь стучат, но Надежду куда-то ведут. Через садик, через дверцу на соседнюю улицу. И, наконец, она в доме старого меддаха.
Пожилая турчанка удивленно смотрит то на мужа, то на женщину. А старый меддах садится на ковер и никак не может отдышаться.
— Прими гостью, — говорит он наконец жене. — Она тебе все расскажет. А я устал. Сосну.
Жена старика меддаха смотрела на женщину с озабоченностью.
— Как тебя зовут?
— Надежда.
— Ты русская?
— Да.
— Меня зовут Мавуша. Луноликая. — Она засмеялась, провела рукой по щекам, тронутым паутинкой тонких морщин. И снова вопрос в глазах.
— У тебя богатое платье. Очень богатое.
Это было приглашение рассказать о себе. Надежда не таилась.
Мавуша выслушала рассказ, вздохнула, улыбнулась счастливой молодой улыбкой и заплакала.
— Я сказала плохое?
— О нет! Но я ждала другого рассказа. Твой рассказ прекрасен. Видишь, это гарем, но в гареме я одна. У моего мужа больше не было жен. Он, как каждый мусульманин, мог бы иметь четыре, но он всю жизнь любит только меня… Аллах! Ты же целый день ничего не ела. Подожди, я приготовлю обед тебе.
— Пить, — попросила Надежда.
Она только теперь почувствовала, как сухо у нее во рту.
Мавуша принесла холодный ароматный напиток. Надежда выпила целую пиалу.
— Еще?
-' Еще.
Мавуша принесла кувшин с тонким прямым длинным горлышком.
— Пей сколько хочешь. Я пойду приготовлю еду.
Она вышла.
А когда вернулась с блюдом дымящегося плова, Надежда спала.
Ее разбудила свеча.
— Откуда это? — испугалась она, указывая на свечу.
— Но уже ночь! — засмеялась Мавуша.
— Я спала?
— Так сладко, как спят дети… Освежись и поешь.
— А что же будет потом? — спросила вдруг Надежда. — Что же мне делать потом?
Она спрашивала: "Вы меня тоже подарите?"
— Ты будешь жить у нас, — сказала Мавуша, — а там как даст аллах.
— Спасибо. Мавуша, но ведь у меня совсем нет денег. Только это платье…
— На твое платье можно прожить целый год, но не бойся, пока ничего продавать не надо. Мой муж — меддах. Он рассказывает людям истории, а ему за это платят. Ты расскажешь мне о своей стране, я расскажу твои рассказы ему, а он — людям. Это будут твои деньги.
— Но зачем так? Я могу сама ему рассказать…
— Когда к жене приходит гостья, муж не имеет нрава заходить в гарем.
— Но ведь я не гостья.
— Закон есть закон. Ты лучше скажи, это правда, что ваши люди зимой носят деревянные сандалии?
— Деревянные сандалии? Зимой? Зимой у нас все ходят в валенках.
— Но у вас носят деревянные сандалии. Я знаю.
Надежда пожала плечами. Задумалась.
— Мавуша! Ты, наверное, говоришь о лыжах? Это не сандалии. Это доски с гнутыми носами. Их надевают охотники, когда идут в лес. На лыжах не провалишься.
— Куда провалишься?
— В снег! У нас зимой знаешь сколько снега наметает? Выше твоего дома.
Мавуша недоверчиво покачала головой.
— Это правда, правда, Мавуша!
— Я знаю. На Руси климат худой. Русь на острове. И там у вас растет трава, которая каждую весну распускает голубую фиалку. Очень приятного запаха. А зимой — белую фиалку. И она пахнет дурно.
— Ах, Мавуша! Да знаешь ли ты, сколько у нас цветов в лугах? А зимой — все в снегу. А ты знаешь, как пахнет морозом? Я этого никогда уже не увижу.
И беззвучно заплакала. Даже не заплакала. Просто потекли слезы — два стремительных ручейка — и тотчас же иссякли.
Мавуша озадачилась. Вышла в соседнюю комнату. Принесла флакончик с жидкостью. Налила в чайную ложку.
— Выпей.
Надежда выпила. Безвкусно.
— Что это?
— Святые капли.
— Святые капли?
— Да. В предместье Эсти-Ала-Паша-Магалези живет человек, у которого хранится одна из двух одежд Магомета. Другая — в Серале. Одежду мочат в воде, потом выжимают. Собранную воду разливают по флакончикам и продают в первые четырнадцать дней рамазана. Моя вода куплена в самый первый день. Она лечит самые тяжелые болезни.