В комнату беседы вошел Маметша-ага.
— Государь, важное известие от Порога Счастья.
Бегадыр Гирей поднялся с коврика размышлений. Пошел
следом за Маметшой в тронный зал. Там уже собрались сановники. От Порога Счастья прибыл чауш[43]. Он привез известие о том, что мурза Кан-Темир задушен по приказу султана. Сын Кан-Темира в пьяном виде убил турка. Султан приказал наказать убийцу отсечением головы. А чтобы не возникло у ногайцев возмущений и мятежей, главу их, Кан-Темира, удушили в Скутари, где он жил в садах султанши Айше.
Эта весть была приятна Бегадыру. Убит сильный противник, возмутитель спокойствия, ниспровергатель крымских царей. Смерть хана Инайет Гирея отмщена, но увы! Живы те, кто убил его братьев. Честь царского рода поругана, а это есть дело здравствующего царя, ибо он — Гирей.
Чауш султана привез также фирман, которым Мурад IV приказывал крымскому хану идти на Азов, взять его, а потом пожечь на Дону все казацкие городки, вплоть до границы с русским царем.
Война не была делом Бегадыра, но татары — гончие псы Великой Порты. Долгоцарствие ханов зависит от удачливости на войне.
Земли русского царя султан запрещал тревожить. Мурад готовился к большой войне с Персией. Если на Востоке — война, на западе должен быть мир.
Степные ветры приносили тревожные вести — русский царь посылает казакам на помощь стотысячную армию. Это была выдумка, но пушки, порох и хлеб русский царь казакам посылал. Значит, и войска может послать.
Советники Бегадыра требовали нападения на русские украйны. Русских надо пугнуть, тогда они присмиреют.
И все это было суета сует, все это отвлекало Бегадыра от поэзии. А он был занят очень важным делом: сочинял эпитафию на смерть брата своей третьей жены, который ездил на разведку под Азов и погиб. Стихи, выбитые на камне, вечны.
Под предлогом обдумывания государственных дел хан Бегадыр заперся в покоях, никого не допуская до себя.
Его посетило вдохновение.
А Крым готовился к большому набегу. Третий брат Бегадыра, нуреддин Сафат Гирей, собирал войска за Перекопом. Нуреддину полагается ходить в походы с войском в 40 тысяч сабель, и Сафат ждал своих сорока тысяч.
Бегадыр возлагал на поход младшего брата многие из своих надежд, однако делал вид, что о походе он ничего не знает. У каждого бея есть свои счеты с русскими, не дело царя входить в частную жизнь своих слуг. Хан знал одну ноэзию.
Стихи он сочинял при луне. Это придавало им особую тонкость и чувственность.
Не бархат, а песни, не плоть — дух, не дрязги политики — свет мироздания.
Хан Бегадыр Гирей был счастлив.
Амет Эрен
Глава первая
Луна восходит над землею, на непостижимо прекрасное небо ради того только, чтобы осветить благословенный Бахчисарай. В Бахчисарае силы небесного движения над луной не властны. Словно телка, привязанная к колышку, идет луна вокруг дворца Гиреев, пощипывая звезды, как траву.
Так было во веки веков! Так было и в ту ночь полнолуния. Луна встала над минаретом ханской мечети и замерла, и сердце железного Амет Эрена ожило, сжалось и притихло, как задремавший ягненок.
В дворцовых садах, разбиваясь о мраморное ложе бассейнов, шелестели струи фонтанов. Листья на деревьях стали хрупкими, как венецианское стекло. Осторожно, чтоб не пробудить уснувших, дышали влажные розы. И, обтекая все на свете, прощая всем и примиряя всех, журчали воды реки. И вечно! И серебряно! А ведь Чурук-су — гнилая вода. Под солнцем Чурук-су не река — водопад помоев…
Нечто тонкое, прозрачное, а что — глаза разглядеть не уснели, — поднялось с куста и перелетело в глубину сада. Колыхнулось на ветвях и растаяло.
Железный Амет Эрен вцепился обеими руками в бердыш. В глазах его вспыхнули длинные огоньки. Так горят глаза у кошки, когда она чует мышь.
Что это было? Гурия? Но зачем она явилась ему? На радость или во искушение?
Амет Эрен на карауле первый раз. Он стоит возле решетчатой башни у Красных ворот, а решетчатая башня — любимое место хана Бегадыра. Скрываясь от глаз, из этой башни смотрит он на джигитовку и на пляски невольниц. Здесь, перед башней, поют ему сладкоголосые певцы.
Амет Эрен — семнадцатый сын Акходжи, живущего на берегу возле Грамата-кая, скалы, испещренной таинственными письменами. Амет Эрен — благословленный шейхом Мелек Аджедера, удостоенный милостей начальника ханских стрельцов — Маметши-ага, поставлен сюда, к решетчатой башне, самим Маметшой.