— Я одинок, Акходжа, — ответил Караходжа. — Я одинок тем одиночеством, в котором теперь пребывает наш милосердный аллах.
— Не богохульствуй!
— Акходжа, на моих одеждах заплаты, но я освобожден от необходимости латать свою душу. Моя совесть пребывает в мире с моим сердцем и с моим разумом. Твоя пища чрезмерна, Акходжа, твои одежды роскошны, но за это плачено человеческой кровыо.
— Плачено кровью гяуров, Караходжа. Ты так и не излечился от своего безумия. Тебя зовут Караходжа! Неужели тебе мало этого? Ты черный учитель. Так не бывает, чтобы весь народ жил неправдой, а вся правда принадлежала одному безумцу.
— Корейшиты[44] тоже не приняли проповеди пророка Магомета!
Они разом поднялись на ноги, и в тот же миг растворилась дверь и в саклю вошел белый от пыли воин.
— Амет Эрен! — всплеснул руками Акходжа, — Сын мой!
— Отец, тебя зовет пред очи свои хан Бегадыр! — предупреждая объятия и как бы отстраняя от себя, сухо, резко, торжественно проговорил Амет Эрен.
— Свершилось! — воскликнул Акходжа, падая на колени. Прочитал молитву. Поднялся. Ударил в ладоши. Вбежавшему слуге приказал: — Позови моих сыновей. Нас ожидает властелин Крыма, наследник славы и земель ханов Золотой Орды, хан Бегадыр Гирей.
Началась суматоха сборов, но Амет Эрен, не замечая ничего и никого, сел на ковер к еде и принялся за мясо.
— Разреши и мне, сын мой, разделить с тобой твою трапезу.
Это сказал старик, с которым беседовал отец.
Амет Эрен сделал жест рукой, чего, мол, спрашиваешь? Коли пришел в дом — ешь. Глянул на старика. Изумился — копия отца. Понял наконец, кто перед ним. Историю Кара-ходжи он слышал.
— Ты брат отца?
— Я твой дядя.
— Ты теперь будешь жить у нас?
— Нет, сын мой. Мне нужно еще побывать в тысяче мест. Мир божий — совершенство божие, но о людях этого сказать нельзя.
— Мне говорили: ты заступник неверных. Я рад, что ты уйдешь. Я теперь сеймен. Я был в походе и убил пятерых казаков.
— Когда-то я тоже многих убил. Мною восхищались, и гордость распирала меня. Я был подобен надувшейся лягушке. Теперь я плачу о тех несчастных днях. Я молю бога простить меня за жестокость. Я прихожу к людям и умоляю их не идти дорогой, которую испытал и которую нашел отвратительной, ибо она дорога к Иблису.
— Ты — гость и ты — старик. Я прошу тебя замолчать. Твои слова ядовиты, а мне ничего другого не остается, как слушать тебя. Не мешай мне есть, у меня далекая дорога.
— О молодость! — простонал Караходжа. — Мы в молодости все жестоки, глухи и слепы. Я ухожу, бедный мой Амет Эрен. Мои слова не яд. Они бальзам, но, когда эти слова наконец прикоснутся к пламени твоего ума, будет слишком поздно.
Амет Эрен схватил кинжал и с силой воткнул его перед собой, пробив краешек своего халата, ковер и стол.
— Не вводи меня во грех, старик!
Глава третья
У хана Бегадыра было три брата. Ислам стал калгой, Сафат — нуреддином, младший Байран — ему было всего десять лет — именовался царевичем.
Резиденция калги — город Акмечеть, он же Симферополь. Акмечетью город назвали в честь белой большой мечети Джумаджами, расположенной в восточной части города. Мечети в Крыму были редкостью, самая древняя из них находилась в бывшей столице крымского царства — Эски-Крым (Старом Крыму). Она была построена в 1314 году.
Подати и налоги с жителей Акмечети шли в казну калги.
Резиденция нуреддина находилась в пятнадцати километрах от Бахчисарая, на реке Каче. Здесь был мусульманский монастырь, часть доходов которого шла в казну нуреддина.
Хан Бегадыр пригласил братьев в Бахчисарайский дворец на семейный совет.
Он принял братьев в тронном зале.
— Видите? — спросил он братьев.
— Что? — удивился калга Ислам.
— Меня.
— Видим, — нерешительно произнес Сафат.
— Где я?
Ислам наконец понял, о чем спрашивает хан.
— Ты на троне Крымского царства, государь.
— Где вы?
— Мы перед лицом твоим, хан! — весело откликнулся Сафат.
— Поглядите на себя, поглядите вокруг себя.
Их одежды были тяжелы от сверкающих каменьев, они стояли в прекрасной зале, украшенной золотом, серебром, коврами, драгоценным оружием, в двух жаровнях курились благовония.
— За эти три месяца царствования мы узнали, что есть наслаждение, но мы еще не изведали, что есть власть, — сказал Бегадыр. — Твой поход, Сафат, — ключ к моему царствованию, к нашему владению Крымом. Твой поход даст ответ, надолго ли мы утвердились на этих берегах. Если ты приведешь тысячи и тысячи пленных, если воины привезут великую добычу — сердца татар будут с нами. Если ты привезешь трупы своих воинов, не мы будем править — нами. Мы будем слушать беев пяти родов, слушать волю султана, его визирей, его пашей, а когда всех слушаешь, тебя уже никто не станет слушать. И все это, — Бегадыр повел руками, — уйдет от нас. Все это покажется нам сладким сном.
44
Корейшиты — племя, жившее в Мекке в то время, когда начал проповедь ислама его основатель Магомет.