— У тебя в картотеке должны быть еще кандидатуры, — не унимался дантист.
Сваха потянул за латунную ручку верхнего левого ящика, извлек папку — еще в прошлый раз показавшуюся стоматологу подозрительно тонкой, — помахал ею перед носом клиента и вновь убрал в стол.
— Разумеется, у меня есть и другие кандидатуры, однако я считаю, что ты приложил недостаточно усилий в отношении Сандрин Фурнье.
— Да говорю же, она не в моем вкусе. У меня от одного взгляда на эту бабу мурашки по коже. А что она сама тебе рассказала?
— Практически то же самое. Но ты не беспокойся, я с ней поговорю. Как я уже объяснял, время и настойчивость — вот все, что тебе нужно. А если вдруг станет совсем уж невмоготу, подумай о тулузской колбаске и горстке тушеной фасоли.
Перед самым уходом дантист все-таки не выдержал:
— А что ты там говорил насчет маленькой зеленой пуговки?
— Да так, неважно.
Уже в дверях сваха положил руку на плечо Ива Левека и многозначительно добавил:
— Запомни. О человеке судят по его последнему блюду.
Проводив дантиста, Гийом Ладусет вернулся обратно к столу. Он уже почти было сел, но тут взгляд его привлек лепесток миндаля на полу, и мысли тотчас вернулись к первому посетителю в это утро. Тогда он только-только успел скинуть свои магазинные кожаные сандалии, как открылась дверь. Волосатые пальцы Гийома тотчас забегали по полу, пытаясь нащупать обувь, но тут он поднял глаза и увидел, что это Стефан Жолли. В кои-то веки булочник явился не с пустыми руками. Коричневый бумажный пакет с двумя еще горячими круассанами с миндалем, что он прихватил с собой, был явно не первый за это утро, судя по оползню крошек на выступе белой футболки.
— Не хочу показаться грубым, Стефан, но не мог бы ты хоть чуть-чуть отряхнуться, прежде чем войдешь, — произнес сваха.
Булочник оглядел себя сверху вниз:
— Я понимаю, на что ты намекаешь.
Он чуть отступил назад и пару раз качнул бедрами.
— Думай о собаках, а не о хула-хула,[12] — посоветовал Гийом Ладусет.
После того как Стефан Жолли сбросил свой гастрономический камнепад, сваха жестом пригласил его в кресло с облупившейся инкрустацией. Булочник устроился поудобнее, и друзья незамедлительно перешли к делу. Из нижнего ящика стола Гийом Ладусет извлек две тарелки и пару бумажных салфеток. Затем каждый взял по пышному миндальному круассану и принялся смаковать под чашечку свежего кофе из кофеварки, стоявшей на маленьком столике с древней кружевной скатертью. Покончив с трапезой, друзья промокнули губы салфетками, при этом Гийом Ладусет обнаружил порядочного размера крошку у себя на груди, которую тут же отправил в рот. Он убрал тарелки в нижний ящик стола, и оба удовлетворенно притихли, точно ящерки на солнце, греясь в тепле собственного довольства. Наконец Стефан Жолли вспомнил о цели своего визита. Удостоверившись, что клиент за ночь не сменил имя или адрес, сваха внес биографические данные в бланк и исчез зачем-то в погребе. Через минуту он появился вновь, с серой нейлоновой накидкой, и ловко набросил ее на булочника.
— Но я не хочу стричься! — запротестовал Стефан Жолли.
— А я не хочу представлять интересы клиентов, которые подписались на «Непревзойденную Золотую Услугу», но при этом выглядят так, словно какой-нибудь бобер выстроил у них на голове плотину. Я серьезно, Стефан.
Уже в следующий момент пальцы Гийома Ладусета привычно запорхали, и на пол посыпались длинные, черные, запорошенные мукой завитки.
— Вот теперь порядок, — подвел итог сваха после того, как подмел пол и проводил друга до двери. — Я сделаю необходимые приготовления и буду держать тебя в курсе. Итак, о чем ни в коем случае нельзя забывать?
— Быть чисто выбритым перед каждым свиданием?
— Да, верно, но я имел в виду кое-что другое.
— Что истинному джентльмену стрижка ни к чему?
— Да, и это тоже, но я думал о чем-то еще.
— Не ковырять в зубах вилкой?
— Да, да, разумеется. Прости, что пришлось тебе об этом напоминать, но это часть предоставляемых мною услуг. На самом деле я имел в виду обещание ни при каких обстоятельствах не заводить разговор о твоих изысканиях.
— Изысканиях?
— Весь этот бред, что, мол, лягушачьи лапки едят лишь одни легковерные туристы и что все это старая «утка», запущенная еще в 1862-м французским проказником-купцом, бывшим проездом в Лондоне.
— Вообще-то это было в 1832-м.
— Вот-вот. Мой тебе совет — оставь свою земноводную чушь для других.
12
Гавайский танец; исполняется женщинами под барабанный бой и пение, характерен ритмичными качаниями бедер и другими эротичными па и пантомимическими движениями рук.