Забираясь все глубже в пещеры, стены которых лоснились от светящейся слизи, Сандрин Фурнье вдруг ощутила, как холодок пробежал по ее спине. Причиной этого был, однако, не резкий температурный спад, а прикосновение Ива Левека: дантист вцепился в руку спутницы, напуганный внезапным звоном колоколов.
В пещере Страшного суда, с ее гротескной резьбой на задней стене — божественная фигура одолевает Смерть, парящую над вереницей отрубленных голов, — Сандрин Фурнье гордо объявила, что сцена символизирует «победу добра над злом». Ив Левек, однако, увидел в ней нечто диаметрально противоположное. «По мне, так это больше похоже на триумф Смерти», — пробурчал он себе под нос, и его длинные бледные орудия пытки непроизвольно задергались.
Под конец экскурсии они приблизились к знаменитому питьевому фонтанчику с крошечными папоротниками и мхом, с которого каплями стекала вода. Фонтанчик был вырублен прямо в скале и посвящался святому Сикарию.[16] Путники подставили руки под холодную струйку. Но разом же отшатнулись, прочитав, что фонтанчик привлекал паломников со всего света вследствие своей чудодейственной силы ниспосылать способность к зачатию.
Выйдя через вход, они устояли перед соблазном городских ресторанчиков с их уютными террасами над неторопливой Дроной, в водах которой разнеженно полоскали ветки плакучие ивы. Не задержались они и полюбоваться на домики с голубыми ставнями по ту сторону реки или выцветшие слова на стене, оповещавшие: Bains Publics.[17] Вместо этого они сразу направились к парковке. И лишь там остановились и повернулись друг к другу — во второй раз за утро.
— Я чудесно провел время, — солгал Ив Левек. — Эти пещеры просто изумительны. Нам надо обязательно встретиться еще.
— Лучшего и желать трудно, — солгала в ответ Сандрин Фурнье.
Целуя дантиста в щеку, торговка рыбой задержала дыхание. Но тщетно. Стоило ей вновь вдохнуть, как ее буквально обдало вонью его одеколона.
Двумя днями позже Эмилия Фрэсс сидела на подозрительно не истертых ступенях церкви Амур-сюр-Белль, вертя в руках спекшуюся на солнце ящерку. Владелица замка понятия не имела, кого она ждет. Накануне ей позвонил Гийом Ладусет — судя по голосу, в прекраснейшем расположении духа — и радостно сообщил, что подыскал для нее просто-таки идеальную пару. Джентльмен, обладающий, по словам свахи, «выдающимися коммуникативными способностями и особым интересом к деревьям», предложил ей встретиться у церкви и съездить на floralies[18] в Сен-Жан-де-Коль.[19] Сваха пояснил, что в этом году традиционный фестиваль перенесли на пару недель, чтобы дать деревушке прийти в себя после скандала с тамошним мэром, которого застукали «с пальцами в мухоловке другой женщины».
И хотя Эмилия не поняла эвфемизма свахи — коим тот поначалу страшно гордился, но впоследствии искренне сожалел, — она с радостью приняла его предложение, тотчас же вспомнив, что по красоте эта деревушка ничуть не уступает Брантому. Повесив трубку, владелица замка отложила в сторону тяжелый, пропыленный гобелен, ремонтом которого занималась, и буквально взлетела по каменной винтовой лестнице, шлепая босыми ногами по давно нуждавшимся в ремонте ступеням. Она распахнула гардероб и пробежалась взглядом по старинным платьям из кожаного сундука, рядком висевшим на плечиках, точно пойманные бабочки. Но почему-то сейчас они вдруг не показались ей такими уж красивыми. Тогда она метнулась к окну и подняла крышку сундука с мужскими нарядами, но, примерив камзол с рейтузами, засомневалась, что это подходящий наряд в такую жару. Вернувшись к гардеробу, она снова принялась перебирать шелка и тафту, пока не наткнулась на платье из кремовой органзы, которое еще ни разу не надевала. Эмилия влезла в него, и, о чудо, платье пришлось ей впору. Она поспешила обратно вниз — шуршащий подол струился по давно нуждавшимся в ремонте ступеням, — нашла кухонные ножницы и обкорнала нижнюю треть, заодно с рукавами, изъеденными молью. Затем вновь взбежала наверх, посмотрелась в зеркало — все в старческих пятнах, — забрала волосы в узел и закрепила украшенной драгоценными камнями шпилькой из черепаховой шкатулки на туалетном столике. Перед выходом она легонько потерла копчик ламы на счастье и захрустела по голубиному помету через подъемный мост…
16
Святой Сикарий (дословно означает «падший от ножа») — один из 14 тысяч вифлеемских младенцев-мучеников, которые были убиты по приказу царя Иудеи Ирода, узнавшего о появлении Мессии от пришедших поклониться новорожденному Иисусу волхвов. В 770 г. Карл Великий поместил мощи св. Сикария в монастыре в Брантоме, расположенном на юго-западе Франции в области Перигор, недалеко от Пиренеев. Монастырь был годом ранее основан самим Карлом Великим как форпост в борьбе с арабскими завоевателями.
19
Очаровательная средневековая деревушка вблизи Тивьера в Зеленом Перигоре, над которой возвышается замок XV в. со множеством башенок, музеем бумаги, изобилием старинных колоннад; официально включена в категорию «Прекраснейших сел Франции».