Кроме того, еврейки убегали из гетто в леса и присоединялись к партизанским отрядам, в составе которых совершали диверсии и ходили в разведку. Случались единичные, «неорганизованные» акты сопротивления. Некоторые польские еврейки вступали в иностранные отряды Сопротивления, между тем как другие работали в польском подполье. Женщины создали сеть убежищ[8], чтобы помогать евреям прятаться и бежать. И наконец, они сопротивлялись морально, духовно, сохраняя и помогая другим сохранять свою культуру и национальную идентичность: распространяли еврейские книги, шутками подбадривали тех, кого спасали, обнимали и согревали своим теплом соседей по баракам[9], устраивали бесплатные столовые для сирот. Иногда эта деятельность была организованной, публичной, хоть и незаконной, иногда – сокровенным делом частных лиц.
Через несколько месяцев после начала своего исследования я столкнулась с тем, что обладаю настоящим сокровищем для писателя, которое в то же время представляет для него вызов: я собрала невероятных историй сопротивления больше, чем могла бы себе представить. Как мне было выбрать среди них главных героинь и уместить весь материал в одну книгу?
В конце концов я решила последовать примеру той книги, которая меня вдохновила, «Freuen in di Ghettos», в фокусе которой – женщины из молодежных организаций «Свобода» (Dror) и «Юный страж» (Hashomer Hatzair), ставшие участницами Сопротивления в гетто. Центральный и самый большой ее фрагмент написан связной, подписавшейся именем «Реня К.». Реня вызвала во мне чувство личной симпатии – не потому, что была самой известной, боевой или харизматичной, а как раз по противоположной причине. Реня не была ни идеалисткой, ни революционеркой, она была здравомыслящей девушкой из среднего класса, внезапно очутившейся в бесчеловечной ситуации, и оказалась на высоте, движимая внутренним чувством справедливости и гневом. Меня захватили ее потрясающие рассказы о тайных переходах границ, контрабандных доставках гранат, о других подробностях ее подпольной работы. В двадцатилетнем возрасте Реня описала опыт предыдущих пяти лет своей жизни в спокойно-сдержанной, раздумчивой прозе, блещущей короткими живыми характеристиками, откровенными впечатлениями и даже остроумием.
Позднее выяснилось, что очерк Рени в «Freuen in di Ghettos» – это отрывок из мемуаров[10], которые она написала по-польски и которые были изданы в 1945 году на иврите в Палестине. Ее книга стала одним из первых (некоторые считают, что самым первым[11]) «полнометражных» личных повествований о Холокосте. В 1947 году еврейское издательство, расположенное в центре Нью-Йорка, выпустило ее английскую версию[12] с предисловием знаменитого переводчика. Но вскоре после этого и сама книга, и мир, в ней описанный, канули в забвение. Ее название мелькало иногда лишь в случайных упоминаниях или в примечаниях к трудам ученых. И я решила перевести историю Рени из примечаний в основной текст, приподнять завесу над этой безымянной до поры женщиной, продемонстрировавшей поразительное мужество. Чтобы понять широту и размах женской отваги, я с головой погрузилась в ее рассказы о сопротивлении польских евреек из разных подпольных движений, выполнявших всевозможные миссии.
Еврейский фольклор изобилует историями о победах слабейшего: Давид и Голиаф, израильские рабы, добившиеся у фараона разрешения на Исход, свержение маккавеями греко-сирийского владычества.
Здесь история другая.
Сопротивление польских евреев не одержало особенно громких побед, если рассуждать в военных терминах – убитых нацистов и спасенных евреев[13].
Но усилия, которые они приложили, сопротивляясь, были больше и лучше организованы, чем я себе могла даже представить, и конечно, они были колоссальными по сравнению с теми рассказами о Холокосте, с которыми я выросла. Вооруженные подпольные еврейские группировки действовали более чем в девяноста восточноевропейских гетто[14]. «Мелкие диверсии» и восстания имели место в Варшаве, а также в Бендзине, Вильно, Белостоке, Кракове, Львове, Ченстохове, Сосновце и Тарнове[15]. Вооруженные бойцы еврейского Сопротивления совершали побеги минимум из пяти главных концлагерей и лагерей смерти, в том числе из Освенцима, Треблинки и Собибора, а также из восемнадцати лагерей принудительного труда[16]. Тридцать тысяч евреев[17] сражались в лесных партизанских отрядах. Организованная еврейская сеть оказывала финансовую поддержку двенадцати тысячам прятавшихся евреев[18] только в Варшаве. И это не считая бесконечных примеров ежедневных актов неповиновения.
8
9
10
11
12
13
Следует упомянуть, что большая часть статистики в этой истории оценочная и зачастую спорная. Многие «данные» о Холокосте взяты из нацистских документов, а в том, что касается Сопротивления, эти данные нередко искажались. С еврейской стороны, несмотря на немногочисленные успешные попытки собрать и сохранить архивы, так много информации было утрачено или вынужденно хранилось в секрете, что она вообще не была задокументирована или была записана шифром. Многие цифры приводились по памяти.
14
15
16
17
18