– Мать честная!.. – и, крестясь, медленно сел.
Прямо перед упряжкой стояло диковинное животное: волосатое, чёрное, и оно рычало. Кони от испуга заржали и попятились назад.
Дверь кареты открылась, из нее появился недовольный Потёмкин. Оценив ситуацию, расхохотался:
– Чего встали? Эка невидаль, обезьяны испугались.
Он оглядел площадь и поморщился.
С северной её части, где находился порт, на площади шла бойкая торговля заморскими товарами. В последнее время здесь торговали даже экзотическими животными: обезьянами, говорящими попугаями, черепахами. Видимо, виновница внезапной остановки сбежала из клетки.
У причалов суетился разный люд: шла выгрузка торгового, судя по форме матросов, иностранного судна, рядом – погрузка другого корабля, и если по тем же признакам определять, то грузился наш купец: формы на матросах не было, одет был кто во что.
Шлюпки, верейки92, ботики и прочие судёнышки мельтешили на воде. Одни подходили к причальной стенке, привязываясь к вбитым сваям с железными кольцами, другие, высадив пассажиров, по очереди швартовались к деревянной лестнице, спускавшейся прямо к воде. Карета привлекла всеобщее внимание.
Неожиданно до слуха Потёмкина долетели возгласы, больше напоминающие недовольные крики: группа людей у причалов порта о чём-то спорила, и ему показалось, что спор у них вот-вот дойдёт до драки.
– А ну погодь, пойду пройдусь, – отдавая слуге треуголку, сказал кучеру Григорий Александрович. Спрыгивая с подножки, он участливо посмотрел на слуг в мокрых ливреях и пробормотал: – Не сахарные…
В ярком камзоле без рукавов, надетом на белую рубашку с длинными свободными в верхней части рукавами, Потёмкин тяжёлой поступью уверенного в себе человека направился в сторону спорщиков. Ветер раздувал фалды камзола, теребил копну волос на голове.
Камзол его был украшен богатой вышивкой и галуном из золотых нитей. Грудь – в орденах. И неожиданно брызнувшие из-за туч солнечные лучи отразились в драгоценных камнях и заиграли сверкающими бликами.
Почти царский выезд, блеск мундира, колоритная фигура и стремительная походка молодого генерал-аншефа – всё это произвело на спорящих особое впечатление. К тому же левая рука генерала на их глазах демонстративно легла на эфес шпаги. Мужики затихли.
– Об чём спорите? Крик на всю площадь подняли. Обезьяны по площади бегают, людей пугают. Чьих будете? – грозно спросил Потёмкин у одного из мужиков.
– Дык… енти двое – капитаны кораблёв… Мы – оберцольнеры93 Камер-коллегии94, ваше сиятельство. Я – Лопухин, внешняя таможня, а ентот прощелыга – Тишулин, внутренняя, чтоб он сдох, окаянный. Ишь чё выдумал. Раз, говорит, ентот корабль, – он махнул в сторону иностранного судна рукой, – заходил куда-то в России на один день воды пополнить, то должён только внутреннюю пошлину с груза платить, то есть ему. А я говорю: нет. Я поставлен здеся для того, чтобы со всех иностранцев изымать за груз таможенную пошлину. А заходил ентот корабель ранее в наши порты не заходил, меня то не касаемо. Ишь чё выдумал, – снова произнёс Лопухин. – Иноземные товары под малую пошлину?!..
Лопухин был грузным, рослым, с красным лицом и густыми бровями, несколько шумен и, вероятно, добродушен, как люди полные и довольные жизнью. Тот, который Тишулин, не спорил, молчал. Небольшого роста, в поношенном служебном сюртуке, он исподлобья разглядывал высокое начальство, решая, надо ли жаловаться.
Потёмкин не удивился распрям между оберцольнерами. Все таможни ещё в 1758 году были отданы в откупное содержание компании купца Шемякина. Однако через несколько лет компания разорилась, не выплатив государству положенных пошлин. Шемякин был отдан под суд. Екатерина II в 1762 году подписала указ о приёме таможен в казённое ведение. Для надзора над ними учредили главную над таможенными сборами специальную канцелярию. И теперь одни досмотрщики собирали налоги с иностранных купцов, ввозивших товары в Россию, другие – с отечественных грузов. Чёткого разграничения прав оберцольнеров, как и тарифов, не было, подворовывали все, потому и спорили. Кому ж охота копеечку упустить?
Ветер стих, летний день разгуливался. В воздухе стоял неприятный запах зловонных испарений, идущий от Невы. Потёмкин оглядел причал, мимо которого проплывали серые пятна: то были кучи комариных трупов, коих во множестве было в здешних болотах. Кое-где плыли дохлые птицы и всяческие предметы. Добавляли свою лепту в эту «амбре» бочки с дёгтем, стоявшие на причале.
Слышалась тихая, «по матушке», незлобная ругань грузчиков. А куда ж без неё?.. при тяжёлой-то физической работе?!