Для засвидетельствования дружбы и доверия между Россией и Крымским ханством по поручению хана Сагиб-Гирея, в августе 1772 года, имея при себе присяжный лист52 калга Шахин-Гирей в составе татарской делегации отправился в Петербург с представительской миссией. Екатерине II симпатичный, к тому же европейски образованный татарин понравился. Она предложила ему своё покровительство. И Шахин-Гирей принял это предложение.
Нахождение татарской делегации в столице обходилось российской казне недёшево. Однако все эти расходы Панина не смущали, и в письме своему посланнику в Крыму Никита Иванович писал: «Шахин-Гирей к восприятию всяких понятий неспособным не видится, и коль устоит в своих обещаниях, кои он сделал, и, расставаясь со мной, то кажется с пользою и содействовать нам будет, чтоб грубых татар вразумить о прочности нашего с ними союза».
Дорогой читатель! Столь подробное описание студенческих лет Шахин-Гирея в Венеции, последующих за тем событий, связанные с его неожиданным возвышением, крайне необходимы. Получив мощную поддержку со стороны России, впитав в себя европейские манеры, привычки, знания, будущий хан Крыма всем сердцем захочет переустроить застоявшийся от времени уклад общественной жизни своей родины – Крымского ханства.
А пока Россия воюет с Портой. На огромной российской территории происходят разные события и в дыму сражений, грохоте пушек появляются новые герои. И судьбы некоторых из них, удивительным образом переплетутся с Крымом. Наши герои встретятся.
Григорий Потёмкин, движимый желанием отличиться на военном поприще покидает спокойную жизнь в столице и едет добровольцем на турецкий фронт.
О том, что из этого получится и как сложатся судьбы наших героев, вы узнаете из дальнейшего повествования.
***
Потёмкин на фронте
2 января 1770 года. Село Тыну.
Штаб русской армии.
Война с турками продолжается. Русские войска успешно ведут активные действия на Дунайском фронте. В «Санкт-Петербургских ведомостях» лестно пишут о генерал-аншефе Румянцеве.
Потёмкин в это время занимает разные светские должности в столице, но завидует славе генерала. Потёмкин понимает, что настоящая известность к нему может прийти только оттуда, с фронта. И он подаёт прошение на имя государыни с просьбой отправить его на фронт добровольцем. Императрица Екатерина Алексеевна милостиво разрешает.
С чиновничьей жизнью в столице покончено. Камер-юнкер Григорий Потёмкин покидает столицу и волонтёром уходит на фронт…
Укрывшись шубами, Потёмкин спал. Ему снился сон. …Екатерина медленно входит в храм, рядом с ней – Орловы, Дашкова, Панин с мальчишкой на руках. Ревёт толпа, гремят церковные колокола. Среди толпы в красном мундире стоит военный, в руках у него окровавленный палаш, он что-то кричит, задыхается…
Сани резко тряхнуло и завалило на край: одно из полозьев наскочило на смёрзшийся ком земли. Кони заржали и попытались остановиться, но инерция тяжёлых саней сделать этого не позволила – оглобли толкали коней вперёд…
От толчка голова Потёмкина дёрнулась, он проснулся. В его ушах ещё продолжал звучать рёв толпы. Перед глазами – образ императрицы, расплывчатые фигуры священнослужителей. В военном Потёмкин узнал себя.
– Приснится же, – пробормотал он.
Осторожно поправив утеплённую повязку на глазе (травмированный несколько лет назад глаз требовал тепла), Григорий недовольным взглядом внезапно разбуженного человека оглядел пространство вокруг себя: снежная гладь до самого горизонта – с одной стороны, верстах в трёх от дороги гряда невысоких гор – с другой. Словно исполинские грибы, редкие постройки под снеговыми шапками… Скоро штаб.
Сладко зевнув, генерал-майор Потёмкин поёжился и опять с головой нырнул под шубы – досмотреть сон. Но, как ни пытался, сна не было: прошлое исчезло. Потёмкин лениво стал размышлять, как бы половчее разжалобить интендантов и побольше выбить ядер и пороху.
Сани опять сильно тряхнуло. Лошади заржали и остановились – шлагбаум. Григорий Александрович нехотя сбросил с себя шубы.
Дверь в комнату, где располагался командующий, приоткрылась. В очередной раз зацепившись саблей за косяк двери, в неё протиснулся адъютант. Его грузная фигура вытянулась по стойке смирно. Генерал-аншеф граф Пётр Александрович Румянцев усмехнулся: «Весь в отца, паразит! Такой же неповоротливый. Интересно, как же он саблей-то махать будет, ежели что?»
52
Трактат о независимости Крымского ханства и условия мирный договора между государствами: Крымским ханством и Россией.