– На левом фланге у нас бригадиры55 Текели и Ржевский. На правом – генерал Подгоричани с тремя полками гусар и казаками, а я с пушками, пехотой и волонтёрами в центре.
– Да… не густо. Полки-то на треть укомплектованы. Молдавский корпус генерала Штофельна разбросан. Турки активизировались, помочь в ближайшее время он вам вряд ли сможет. Ты, Потёмкин, так и передай своему командиру: помощи не ждите. Уповаю на хитрость вашу, храбрость солдатушек и Господа Бога. Лошадей держите свежих, сразу гонца мне шлите. Что ещё хотел сказать мне?
– Пороху маловато, да и ядер добавить не мешало бы, ваше высокопревосходительство.
– Обоз с провиантом, порохом и ядрами отправился в Фокшаны, знаешь, поди. Вот-вот прибудет к месту. На первое время, думаю, хватит. Остальные вопросы порешал с интендантами, генерал? Потёмкин неопределённо пожал плечами.
– Дык как сказать…
– Ну и славненько, – не желая вникать в детали, произнёс командующий. – Побьёте турок – знатный подарок будет мне на юбилей, коль преподнести решили. Теперь давай повертайся назад, пока не стемнело. Храни тебя Бог, Потёмкин! Да, ты это… не принято у нас на фронтах офицерам в санях и в шубах разлёживаться, тем более, генералам. Чай не ранен, пока.
Город Фокшаны. Река Милка.
Наступил день, морозный и тихий. Осторожно шагая по замёрзшей реке, турецкий солдат стучал толстой палкой по льду. В предрассветной тишине эти звуки были хорошо слышны. Видимо, об этом догадывался и сам турок: каждый раз перед тем как постучать, он пугливо оглядывался по сторонам.
Расположившись в кустах, за турком наблюдал пикет из двух солдат и офицера, загодя выставленный Потёмкиным. Недавно Григорий Александрович и сам к ним присоединился.
– Определяет толщину льда, – шепнул на ухо офицеру Потёмкин. – Река в этом месте сужается, да и берега не шибко пологие: пушки протащить можно. Следи за звуком, капитан: глухой – лёд толстый, выдержит пушки и конницу, более высокий – тонкий, опасный для переправы. Скорее всего, турки переправу здесь и планируют. Не забудь пометить на карте – сгодится, опередить их потребно. Офицер кивнул, шмыгнул носом, погладил усы и весь напрягся, прислушиваясь.
Слабый ветерок донёс запах дыма.
– Янычары костры развели, завтрак готовят, господин генерал, – завистливо прошептал один из солдат.
Потёмкин намёк солдата понял:
– Кашу и у нас готовят, потерпите, скоро смена придёт.
Потёмкин продрог. Замечание командующего он учёл, шубу надевать не стал и теперь жалел об этом.
– Карр… – неожиданно раздалось над головой. На ветку дерева уселась ворона. Турецкий солдат повернул на звук голову, прислушался. Всё тихо. Солдат успокоился. Зевнул, лениво постучал ещё несколько раз по льду и не спеша направился к своему берегу.
– Думаю, пикеты надо срочно выставить на тот берег, да подальше от реки, – произнёс Потёмкин.
– Верно, господин генерал. Загодя турок встретить надо, – согласился офицер.
– Вон, в рощице пусть и залягут. – Потёмкин рукой показал на видневшееся в версте от берега возвышение, поросшее густой растительностью. – Покажешь смене.
Офицер согласно кивнул.
– Возвертаюсь я, смена ваша скоро подойдёт.
Избы окраин Фокшан с шапкой снега на крышах торчали, словно не собранные осенью грибы на поляне, из труб многих валил дым. Дым не поднимался вверх, а клубился вокруг, нависая едким синеватым облаком, медленно сползающим в сторону: чёрный – печку только растопили, светлый – трубы прогрелись, хозяева не лентяи, встали спозаранку. Петухи привычно напоминали о себе. Их кукареканье разносилось по округе. Городок просыпался.
Потёмкин пришпорил коня, держа курс на штабной дом. Мимо него в сторону реки прошла группа солдат.
Ещё издали генерал Подгоричани услышал доносившийся из избы, где находился штаб, громкий смех. Стараясь не скрипеть дверью, он осторожно зашёл в сени. Из комнаты доносился оживлённый разговор. Выделялись баритон бригадира Степана Ржевского и торопливый говор подполковника Ригельмана. Но вот их прервал возглас, не узнать который было нельзя.
Подгоричани с любопытством прислушался. Своим характерным, легко узнаваемым грассирующим голосом Пётр Абрамович Текели, давясь от смеха, произнёс:
– Ей Богу, так и сказал? А откуда он знает про этот случай, Григорий Александрович?
Подгоричани хотел уж было распахнуть дверь, как вдруг раздался голос генерал-аншефа Румянцева:
– Не будешь ты генералом, бригадир, так полковником и останешься, коли не веришь своему командующему.
Подгоричани растерялся: «Командующий?.. Что случилось? Потёмкин давеча был у него в штабе… Почему теперь Румянцев здесь? Не доложили… Вот мерзавцы…» Оглядев в полумраке свой мундир и поправив ремень, он резко открыл дверь.