Топот коней и отголоски криков большого количества людей отчётливо донеслись до Григория. Вот-вот должна появиться конница Подгоричани.
– Заряжай! – громко прокричал Потёмкин.
Словно эхо пронеслось над равниной.
– Заряжай… заряжай… – вторили офицеры.
Потёмкин ещё раз окинул взглядом плацдарм, где предстояло встретиться с врагом. С чувством тревоги он разглядывал своих солдат, ровными шеренгами застывших в строю.
– Успели, – прошептал он и трижды перекрестился.
– Скачи на левый фланг к бомбардирам. Как конница появится, пущай один выстрел сделают. Отсечь ихнюю конницу от нашей надобно, а потом – залп всей батареей, – глядя в подзорную трубу, приказал Потёмкин адъютанту. Козырнув, тот пришпорил коня.
– Да передай им, чтобы осечек не было, мол, порох сырой. Головы оторву, ежели что. И турка подпустить ярдов на двести, не менее. Неча зря палить, – добавил он вслед.
– А ты давай – на правый. Те же указания передай, – произнёс Григорий Александрович стоявшему рядом офицеру связи.
Гусары, преследуемые сипахами56, появились неожиданно. Вся эта масса всадников лавиной неслась прямо на русскую пехоту.
– Передняя шеренга, на колено встать! Цельсь! – раздалась команда. Выставив впереди себя длинные ружья, пехотинцы разом опустились на колено. По флангам прогремели два орудийных залпа. Поняв, что попали в ловушку, турки замешкались, но было поздно… Турецкая конница вошла в зону поражения русских батарей.
Кавалеристы Подгоричани влетели в интервалы между каре.
– Пли! – прозвучала команда.
Треск ружейных выстрелов слился с орудийными залпами. В плотном морозном воздухе они прозвучали глухо, словно дальний раскат грома во время грозы. Десятки турецких всадников рухнули на землю, заржали раненые кони. Лавина замедлила свой бег.
От вибрации воздуха с деревьев посыпался снег. Возмущённые вороны ответили дружным карканьем. Опять грянул ружейный залп, за ним – пушечный.
Картечь достигла цели: турки рядами валились наземь. Строй неприятеля рассыпался.
Пехотинцы перестроились: задние ряды с заряженными ружьями вышли вперёд. Взмах офицера саблей, команда «Пли!» – и опять несколько турок рухнули на снег. И началось…
Раненые кони, обезумевшие от боли, дико ржали, хрипели и топтали всадников. Всё слилось в единый страшный гул. Войска смешались. Пороховой дым застелил равнину.
– В штыки! За Россию, братцы! – закричал Потёмкин.
Соскочив с коня, он бросился в самую гущу схватки. Прикрывая командира со стороны повреждённого глаза, адъютант поспешил за ним. И вовремя: кривая турецкая сабля сверкнула над головой генерала.
Адъютант успел подставить свой палаш. Подоспевший подполковник Ригельман из пистолета в упор всадил в турка пулю.
Не считаясь с потерями, османы теснили ряды русских пехотинцев. Кругом хрипы, стоны… Турки яростно теснили русскую пехоту. И вот передние шеренги пехотинцев центрального каре дрогнули, попятились. Наступил ответственный момент.
Перепачканный грязью, в залитом кровью кафтане, без головного убора, со всклокоченными волосами Потёмкин бросился к оврагу. С криком «Ура!» он повёл солдат резерва в штыковую атаку.
Сражение достигло апогея. Бой продолжался до вечерних сумерек. Русская пехота выстояла, османы не прорвались к реке. Конница Подгоричани, Текели и Ржевского завершила бой. Турки разбиты, остатки войск неприятеля отступили.
Наступившая ночь дала передышку: бой прекратился…
В ходе дальнейших военных баталий «столичная штучка», Григорий Потёмкин, проявила храбрость и полководческий талант в сражениях за Днестровскую переправу и в битве под Хотином. Командуя вверенными ему войсками, Потёмкин героически сражался в битвах у рек Ларги, Кагуле, Кили. Под Крайовой он разбил турецкие войска, взял приступом и разрушил турецкую крепость Цыбры, захватив в плен множество торговых судов неприятеля.
За храбрость, мужество и воинскую доблесть Екатерина II удовлетворила прошение Военной коллегии и присвоила Григорию Потёмкину чин генерал-поручика с вручением ордена Святого Георгия III степени.
Военными успехами молодой генерал ещё раз обратил на себя внимание государыни. На этот раз она наградила его по-царски: удостоила правом личной с ней переписки и, более того, первой написала ему письмо на фронт.
***
А на турецких фронтах русские войска имели явный перевес. Между Россией и Османской Портой второй год шли переговоры по условиям мирного договора: дипломаты сражались за столом переговоров.