Екатерина, да, собственно, и остальные вельможи поразились столь необычной речи молодого генерала. Все замерли. Неслыханная дерзость – перечить государыне.
– Подрывают иноверцы подлые, – не смутясь, продолжил генерал, – веру православную, расшатывают устои государственные. Не ведает народ, что творит, тем и страшен. И тож, антихрист Пугачёв ведь не только деньги и посулы люду простому сулит, он волю им предлагает, а это почище любых наград будет, ваше величество. Свобода пьянит, дурманит. Тут только искру пусти… Вона как уже полыхает. Гасить пламя надобно. Опять же, отметить потребно: под началом басурмана – орды калмыков, татар, башкир, казахов и прочих кочевников, привыкших к вольной самостоятельной жизни. Не думаю, что там много русских людей. Инородцы будут воевать с нами до конца: вера у них другая. Немедля разбить бунтовщиков потребно, да только какими силами? Инвалидными мизерными гарнизонами? Регулярные войска снимать потребно, и немедля, – решительно повторил Потёмкин.
Григорий Александрович сделал паузу. Не спеша стал переворачивать листы с пометками.
Голос подал князь Репнин:
– Бунтовщики, ваше величество, чинят разорение заводам, промыслы уничтожают. Прав вице-канцлер: откуда мы железо на пушки и ядра брать будем? Что интересно, заводы жгут, как правило, инородцы – башкиры и прочие. Думаю…
Не стесняясь, Потёмкин перебил старшего по званию:
– Перебросить часть войск с Дунайского фронта надобно, ваше величество. И согласиться с артикулом шестнадцатым. Прав граф Панин: разобьём басурмана и вернём эти города и земли. И ещё, ваше величество! В договоре сказано о свободном плавании по морям и проливам судов российских, но ни слова – о строительстве военных кораблей на Чёрном море и их базировании. Малые глубины Азова и Таганрога не позволяют большим судам находиться там. На правом берегу Днепра, на месте укреплений Александр-Шанц,71 свои верфи надобно строить. Эти места я знаю, прошагал вдоль и поперёк. Сие включить в договор желательно. И ещё кой-чего не мешало бы добавить, коль согласимся с пунктом шестнадцатым.
Граф Орлов недовольно посмотрел в сторону Потёмкина, но промолчал.
Странно, но Екатерина внутренне даже обрадовалась смелости новичка. Мало кто отваживался на это за двенадцать лет её правления. Государыня уважительно посмотрела на Потёмкина:
– Упорствовать, говоришь, не надо… Веру подрывают… Глубины малые для кораблей… Хм… – Екатерина задумалась. – А ведь дело говоришь, генерал, хоть и не по этикету, но прощаю. Как считаешь, Никита Иванович?
– Поддерживаю, ваше величество. Слова не юноши, но мужа! Много пользы принесёт сие предложение.
– А ты, Александр Михайлович, что думаешь? Будем обратно земли отдавать наши?
– Жалко, ваше величество, ей Богу жалко, а видать, придётся. Дело генерал Потёмкин говорит, – ответил вице-канцлер.
Екатерина кивнула в сторону Репнина:
– А твоё мнение, Николай Васильевич? Тебе, любезный, словесную баталию с турками вести.
– Думаю, так, ваше величество. Прав тайный советник Обрезков. Как лучше поступить, только в ходе переговоров уразуметь можно, но и то правильно, что не грех и отступить на время, потом наверстаем.
– Твоё мнение господин тайный советник не спрашиваю, ответ знаю.
Екатерина задумалась. Все молчали в ожидании решения государыни.
– Что ж, господа, так тому и быть! Ты извини, Алексей Григорьевич, раз уж проморгали Емельку, маленький шажок назад потребно сделать. Подпишем договор, приду к тебе цыганскую капеллу послушать, говорят, поют знатно, не прогонишь, чай!
Граф Орлов недовольно покачал головой, но, спохватившись, ответил:
– Как можно, матушка? Цыган стоит послушать – понравятся тебе.
Императрица встала. Присутствующие склонили головы. Слуги открыли двери. Совещание закончено.
– Ты, Никита Иванович, с генералом Потёмкиным додумай сей договор, апосля утвердим его на Госсовете – и в путь, господа, пока не размыло дороги. Благодарю всех. Да поможет нам Бог!
Возле двери Екатерина неожиданно остановилась. Грациозно повернула голову в сторону Орлова:
– Граф, голубчик, говорил ты о французах, что смутьяну Пугачёву советами и деньгами помогают, верно ль?
– Они, подлые… они, матушка. Сведения точные. Шпионы мои проверенные, оговор делать им не с руки. С ихних слов, мужика этого французы ещё в Польше заприметили со старообрядцами, там, поди, и сговорились. Говорили ещё, что султан приказал крымчакам поддержать бунтовщиков, а самого Пугачёва тоже называл «маркизом».