– Это тот уличный фотограф? – спросила она.
– Да, – Аврора подбежала к ней, поцеловала в щеку и прильнула. Ленхен довольно редко заходила к ним в гости. – Он согласился сделать снимки на свадьбе Марии.
Девушка склонилась над эскизами платьев:
– Он делает такие чудесные снимки. В Росарио у него было собственное ателье, Аарон там добился успеха. Не знаю фотографа лучше его.
– Правда? – переспросила Анна, с присущей ей трезвостью мышления удивляясь восторгу внучки.
– О да! – ответила Аврора. – Он больше чем фотограф, он фотохудожник.
– В наши времена художниками называли тех, кто держал в руках кисть, а не фотоаппарат, – не смогла удержаться Анна, чтобы не поддразнить внучку.
– Ах, его снимки неповторимы, – смеясь, ответила та.
– Может, мы снова займемся выбором фасона платья для Марии? – призвала Анна к порядку.
Женщины тут же собрались вокруг стола. Ленхен прорисовывала и дорабатывала наброски, которые там лежали.
– В общем, я выбрала кремовый шелк, батист для верха лифа, тюль – для рукавов и оборок. Верхняя часть будет представлять собой блузку, рукава – довольно широкие. Юбка в пол с нашитыми шелковыми и бархатными лентами спереди будет ровной, а сзади мы ее присоберем. Где-то на уровне колен я вижу изящный орнамент – вышитые белыми нитками цветы… Ты можешь взять вышивку на себя, Аврора?
– Ну конечно!
Аврора обрадовалась. Скоро ей снова предстоит провести несколько долгих часов с бабушкиной сестрой.
– Я вот беспокоюсь.
Хоакин взял со стола матери карандаш и задумчиво вертел его в руках. Марлена оторвалась от бумаг, которые держала в руках, и посмотрела на сына поверх очков. Год назад она заметила, что зрение стало слабеть, но прошло еще достаточно много времени, прежде чем она все же решилась купить очки. В очках она видела лучше, но ей казалось, что она напоминает сову. Она вынуждена была признать, что слишком много внимания уделяет своей внешности.
Марлена вздохнула. Когда она впервые надела очки и критично взглянула на себя в зеркало, то увидела женщину с седыми прядками в темных волосах, хотя лицо выглядело еще довольно молодо. К сожалению, пришлось прятать живые глаза за круглыми стеклами очков. Когда Джон вошел в комнату, Марлена быстро сняла очки, отчего он усмехнулся.
– Ты действительно считаешь меня таким несерьезным человеком? – спросил муж с улыбкой и снова надел очки на Марлену. – После всего, что нам вместе довелось пережить? После всего, что ты мне простила?
Марлена мгновенно отвлеклась. Она серьезно взглянула на сына. В этом году ему уже стукнет восемнадцать, он учится в университете, но, несмотря на это, выглядит еще совсем мальчишкой. Она коснулась его руки.
– Волнуешься? Почему ты волнуешься?
– Думаю, что сестра снова готова вот-вот без памяти влюбиться.
– Аврора? В кого же?
– Мама, ты что, шутишь?! В этого Аарона Церту, конечно!
– Аарон Церта?
Марлена поджала губы, чтобы громко не рассмеяться над тем, что так волновало сына.
– Конечно, или ты ослепла, мама? Эти постоянные прогулки, вечные разговоры о нем.
– Она любуется им, tesoro[19], но не больше.
Хоакин скрестил руки на груди и с недоверием взглянул на мать. Он ненавидел, когда она его так называла.
– Я так не считаю. Я думаю, что она уже готова совершить ту же ошибку.
Марлена покачала головой:
– Какую ошибку? Влюбиться? С каких пор это вообще считается…
Теперь Хаокин поджал губы.
– Твоя сестра все поняла и больше не совершит подобных ошибок, – продолжала Марлена. – Ты же знаешь, бабушка всегда говорит, что начала седеть, когда я познакомилась с твоим отцом, но в конце концов все закончилось хорошо. – Марлена рассмеялась.
– Это тоже может быть. Я просто не хочу, чтобы Аврора снова разочаровалась.
Марлена, примиряясь с сыном, улыбнулась.
– С одной стороны, я не думаю, что она разочаруется, с другой – ты при таких обстоятельствах не сможешь ничего сделать.
Хоакин помолчал.
– Но мне это не нравится, – медленно произнес он. – Понимаешь?
– Конечно, я тебя понимаю, Хоакин, и радуюсь, что ты так волнуешься за сестру. Вместе мы сможем справиться с любой проблемой. Мы все совершаем ошибки. И должны учиться на них.
Хоакин завертел карандаш между пальцами быстрее.
– Ты знаешь, мама, что это чертовски сложно? Я всего лишь хочу, чтобы моя сестра была счастлива. Последний год выдался очень скверным. Она так хотела стать доктором, а теперь…
Марлена встала и взяла сына за руку.
– У тебя свой опыт, у нее свой. За всю жизнь я поняла: невозможно защитить детей ото всего. Они должны учиться сами справляться с разочарованиями.