У этого механизма, однако, есть цена. Во-первых, свобода современного человека оказывается локальной, ограниченной определенными сферами деятельности и, в некотором роде, узкой – зато, и правда, действительно почти всеобщим достоянием. Ценой такого понимания свободы становится резкое увеличение давления на человека за пределами приватной области; в первую очередь, согласно Бауману, это касается сферы производства и распределения власти. Успех в современном обществе предполагает практически безграничную «конформность по отношению к институционально закрепленным целям, правилам и образцам поведения», а консенсус – жесткое наказание для неучастников, вплоть до своеобразного остракизма. Уменьшается автономия человека на рабочем месте вообще – так, одним из результатов профсоюзной борьбы за лучшие условия контракта стало то, что, выигрывая в оплате и условиях труда, наемные работники одновременно теряли и возможность устанавливать для себя лично эти и другие условия найма (она делегирована профессиональным организациям), и возможность сопротивляться власти работодателя, претендовать на голос в управлении. Удивительным образом, борьба за права рабочих лишь увеличила их отчуждение от процесса труда, а развитие личной свободы уничтожило многие стимулы к участию в политике. Современный читатель тут может вспомнить и литературу об «уберизации» рутинного труда[69], которой во времена написания книги еще не существовало, и о прекарном труде[70]: еще две тенденции, в которых сегодняшние авторы видят и изменение баланса власти между работником и работодателем, и дополнительный источник безразличия к вопросам распределения власти и общественного блага в принципе.
69