В наибольшей степени господство я над временным процессом обнаруживается в акте раскаяния, прожигающего душу до дна и отсекающего прошлое так, что не только пережитые события, но и владевшие душой страсти внезапно отпадают в бездну времени и становятся холодным предметом наблюдения, не содержащим в себе больше никакого соблазна.[61] Здесь получается разрыв между прошлым и настоящим, нарушение сплошности в той или другой из нитей временного процесса, необходимое для вступления на путь новой жизни и осуществления свободы я.
6. Свобода человека от законов, определяющих содержание временного процесса
Из всех вопросов, возникающих при обсуждении свободы воли, пожалуй, наибольшие трудности представляет проблема отношения между волевым процессом и законосообразностью природы. Обойти эту проблему молчанием нельзя, так как подчинение событий закону, т. е. неотвратимое повторение одних и тех же видов событий при однородных условиях есть, быть может, самая тяжелая форма рабства.
Вопрос этот мы рассматриваем отдельно от проблемы причинности, потому что законосообразность не всегда есть причинность (напр., математическая законосообразная связь) и причинность не всегда есть законосообразность, как это было выяснено при изложении понятия динамической причинности, где показано, что причинение может быть порождением единственного неповторимого события (индивидуальная причинность).
Отдадим себе отчет, что такое закон, и тогда решим, какое он имеет значение для поведения человека. Закон есть отношение постоянной сопринадлежности между двумя отвлеченными элементами (или группами элементов), имеющее значение для множества единичных случаев. Отвлеченные элементы, все равно, будут ли это элементы идеальных форм, напр. математических, или элементы реальных событий, сами по себе лишены динамически-творческого характера, они не выходят за пределы самих себя: не мыслимо, чтобы отвлеченный элемент А устанавливал свою необходимую связь с другим элементом В. Поэтому возникает соблазн для ума брать закон, как целое, и усматривая, что один и тот же закон имеет значение для множества конкретных событий в различных местах пространства и в разные времена, ставить закон над событиями и считать его повелителем, а реальные события, как бы рабами, подчиненными ему. Однако такое олицетворение закона абсурдно: не только элементы закона, но и закон, как целое, есть мертвая отвлеченность, лишенная динамически-творческой силы, не способная повелевать чем бы то ни было.
61
См. учение о покаянии о. П. Флоренского в его книге «Столп и утверждение истины», стр. 220 сс.