Парень ухмыляется и слегка поворачивает ко мне дневник, чтобы я могла прочитать его запись: «Я Томас, и я благодарен, что по этому предмету ставят зачет, а не оценку».
Улыбнувшись, я вновь киваю ему. Я тоже знала его имя. Про себя я называю парня Неверующим Фомой[2], потому у него всегда найдутся уточняющие вопросы на любое из утверждений преподавателя. Например, на прошлой неделе доктор Уэлч сказал, что мы должны перестать гоняться за материальными вещами и больше радоваться тому, что имеем. И Томас тут же поднял руку, а затем сказал: «Но если мы будем довольствоваться тем, что имеем, то перестанем стремиться к чему-то большему. Конечно, мне хочется быть счастливым, но я поступил в Стэнфорд не для того, чтобы обрести счастье. А чтобы стать лучшим из лучших».
Прям настоящий скромняжка.
Мой телефон начинает вибрировать, и доктор Уэлч вновь косится на меня. Подождав, пока он отвернется, я достаю сотовый из кармана. На экране высвечивается сообщение от Анджелы, в котором она просит меня встретиться с ней в Мемориальной церкви.
Дождавшись окончания урока, я спускаюсь по главной лестнице библиотеки Майера, где проводятся уроки счастья, когда слышу за спиной голос Томаса:
– Клара, подожди!
Я тороплюсь, но все же решаю остановиться. И, пока он приближается ко мне, нервно оглядываюсь по сторонам в поисках таинственного ворона. Но не вижу ничего необычного.
– Эм… ты… – Томас замолкает, словно забыл, что собирался мне сказать. – Не хочешь сходить перекусить? За магазином «Тресиддер» есть кафе, где готовят вкуснейшие куриные буррито. Они кладут в них рис, бобы и pico de gallo …[3]
– Я не могу. Мне нужно кое с кем встретиться, – перебиваю я, пока он не начал озвучивать все меню.
Конечно, судя по описанию, буррито должны быть вкусными… Но я действительно встречаюсь с подругой, к тому же мне не хочется обедать с Неверующим Фомой. Совершенно не хочется.
Его лицо вытягивается.
– Ну, тогда в другой раз, – говорит он и пожимает плечами, словно мой отказ никак его не задел.
Но я ощущаю, что невольно уязвила его гордость, и слышу его внутренний протест: «Да кто она такая?» И от этого мое чувство вины стихает.
Я разворачиваюсь и ускоряюсь, помня о сообщении Анджелы: «Клара, встретимся в МемЦер. в 5.30. Это важно». Мои шаги гулко разносятся под сводчатыми арками галереи. В своих видениях подруга находится в Стэнфорде – именно это оказалось главной причиной нашего поступления сюда, – поэтому «важно» может означать нечто грандиозное. Взглянув на часы, я понимаю, что опаздываю уже на пять минут, поэтому несусь на всех парах через двор, не обращая внимания на окружающую меня красоту церкви, ее сверкающей мозаики и кельтского креста на вершине купола, которыми привыкла любоваться. Толкнув плечом тяжелую деревянную дверь, я захожу внутрь и на мгновение замираю посреди передней, чтобы глаза успели привыкнуть к полумраку.
Мне не сразу удается разглядеть Анджелу среди немногочисленных студентов. Большинство из них медленно шагают перед алтарем в определенной последовательности. Я направляюсь к ним по проходу, застеленному красной дорожкой, мимо выстроившихся в два ряда скамеек из красного дерева, пока по коже расползаются мурашки от множества изображений ангелов. Они повсюду – на витражах, на настенных мозаиках, на фресках в сводах потолка – с распростертыми крыльями взирают на прихожан. Уверена, среди них есть и Михаил. Так что все, что мне нужно, чтобы оказаться поближе к отцу, – это прийти в церковь.
Наконец я замечаю Анджелу. Она вместе с остальными студентами шагает по огромному ковру, расстеленному на ступенях перед алтарем. Он темно-синего цвета с белым, петляющим узором, наподобие лабиринта. Она не видит меня, устремив взгляд в пол, а ее губы еле заметно двигаются, словно она что-то шепчет, но трудно расслышать, что именно, из-за шарканья ног и шороха одежды студентов. Она останавливается в центре ковра и на мгновение склоняет голову, отчего волосы закрывают ее лицо. А затем снова медленно идет вперед, покачивая руками.
Эмпатия вновь просыпается во мне. И я вдруг ощущаю чувства всех окружающих меня людей. Девушка слева от меня тоскует по дому, по маленьким сестрам, по большому городу и семейным прогулкам в Бруклин. Парень в центре ковра отчаянно хочет сдать первую контрольную по высшей математике. Другой парень думает о блондинке с урока киноведения, мечтая узнать, считает ли она, что у него хороший вкус в кино, и нравится ли он ей. Но тут же одергивает себя из-за того, что вообще думает о подобном в церкви. Их эмоции переплетаются с мыслями и, словно дуновения ветра, овевают меня то жаром, то холодом, то страхом, то одиночеством, то надеждой, то счастьем… Но затем я замечаю, что все они стихают, будто чувства, завладевшие их разумом, медленно затягиваются в центр нарисованного лабиринта, как вода в сток канализации.
2
Фома (
3
Пико-де-гайо (